Хтонический сказ Алексея Небыкова: по следам акмеизма. О сборнике малой прозы «Неодолимая тишина света»

Рассказы и повесть, составившие сборник Алексея Небыкова «Неодолимая тишина света», объединены единой темой — борьбы и нравственного выбора.

Неодолимая тишина света (сборник рассказов)

Автор: Алексей Небыков

Жанр: русский хтонический рассказ

Издательство: РИПОЛ классик (импринт «МОЛОДОСТЬ»)

Серия: Инсомния

Год издания: 2026

Рассказы и повесть, составившие сборник Алексея Небыкова «Неодолимая тишина света» (издательство «РИПОЛ классик», импринт «МОЛОДОСТЬ», 2026), объединены единой темой — борьбы и нравственного выбора. Именно ответы на проклятые вопросы и не дают покоя героям этих произведений, причем иногда выбор они делают против совести, вступают в союз с могущественными и незримыми силами или стихиями, которые являются как бы исполнителями нравственного приговора. Но иногда и бросают вызов этим силам.

О жанре

Вообще в современной литературе взгляд на подобные ситуации обычно несколько отстраненный. Писать о нравственном выборе — в эпоху симуляций и симулякров — не модно. Порой авторы умело загоняют своего героя в тёмный угол судьбы, неодолимых обстоятельств, в тьму собственного сознания... — и не дают никакого выхода. В прозе Небыкова такой выход, как правило, есть. В этом смысле истории, написанные в условном жанре «русский хтонический рассказ», являются особыми образцами этого жанра. Автор не наслаждается тем, как его герой, подобно той вше, «щелкнет под ногтем». И хотя слово «оптимизм» вряд ли соответствует тональности этих текстов, в них нередко исследуются тёмные уголки человеческого сердца, но всё же персонажам не выносится приговор. У них есть шанс выйти из тупика. Впрочем, не все этим шансом пользуются.

А еще это книга о преодолении и долге. Во многих рассказах важен ключевой конфликт, который чаще всего оказывается максимально острым, то есть пафос книги скорее не романтический (хотя взыскание идеального тоже здесь есть), а именно что трагический, словно в трагедиях великих греков — Эсхила, Софокла, Еврипида. Да и персонажи часто — это люди крепко вырубленные, не боящиеся посмотреть в лицо смерти. Такое драматически насыщенное повествование как бы перекликается с жанром книги — «русский хтонический рассказ». Хтонь здесь это не только эстетика страшного, но и эстетика напряженного, предельного. Таким образом, книга имеет все шансы понравиться читателю, любящему остросюжетное повествование.

Действие первых рассказов происходит в узнаваемых российских реалиях, далее следует условно «японский блок», а завершается книга уже в африканских «декорациях». Я пишу именно «декорации» и именно «условно» потому, что художественный мир прозы Небыкова — это некое зазеркалье, если угодно, параллельная вселенная, которая похожа на нашу, но всё же существует по своим законам. Такой нарративный ход опознается сразу, потому что мы с первых слов попадаем в альтернативную языковую, стилевую реальность, которую кто-то, может быть, назовет «сказом». Однако сказовость у Небыкова особая: он не воссоздает народную речь, а именно что изобретает свой способ письма. Иногда складывается такое ощущение, что автор хочет достичь максимальной инаковости: в этом странном мире и причинно-следственные связи — другие, и отношения между людьми — не такие, как у нас, и даже законы природы действуют как-то по-особому. Эта проза для тех гурманов, кто хочет не просто прикоснуться к неведомым художественным мирам, а именно что прогрузиться в них с головой.

В критике уже отмечено, что проза писателя имеет точки соприкосновения с творчеством Андрея Платонова. Конечно, здесь нет прямых соответствий, языковые миры писателей разные. Но они сопоставимы по «чужеродности» художественного высказывания нашему привычному литературному контексту. В этом смысле проза Алексея Небыкова обладает и завораживающей новизной, и корябающей шершавостью. То, что Небыкова ни с кем не спутаешь — это уже большая удача.

Сборник Алексея Небыкова «Неодолимая тишина света»

О сюжетах

Что касается сюжетов, то они связаны с мистикой и мифологией. В первых текстах («Сани», «Тиромалка») угадываются переклички с Гоголем, с его страшными рассказами. Впрочем, ассоциации с Гофманом, По, Лавкрафтом и другими мастерами «готического письма» будут также уместны. Кроме того, Небыков как будто черпает некоторые сюжеты из устных деревенских преданий, и это истории из тех, что рассказываются ночью в темноте, чтобы пощекотать нервы. То есть глубинная народная «хтонь» — тоже важный исток этой прозы.

Алексею Небыкову интересны экстремальные ситуации, а, значит, его герои, как правило, покидают родную обжитую территорию, чтобы направиться на поиски удачи, счастья, да и просто ярких впечатлений. И эти впечатления, не сомневайтесь, действительно будут яркими! Правда, далеко не все останутся в живых, но оставшиеся запомнят этот «трип» навсегда. Некоторые герои, причем не только этой книги, но и предыдущей (сборник «Черный хлеб дорог», изд. «Вече», 2024), отправляются в горы. Таков персонаж рассказа «Улыбка льда». Здесь в названии заявлено олицетворение, которое богато будет развернуто уже в самом тексте. Нет, не лед перед нами, а ледяное хтоническое чудовище, которое улыбается не потому, что доброе, а потому что видит пищу: «Улыбка льда оказалась широкой: стены почти сразу под снегом разбежались вдаль, не давая средства в падении упереться ногами, зарубиться стальным клювом. И летел Демид, осыпаясь со снегом, в горло темное, мерзлое, неживое». Однако падение в бездонную утробу, которое, по всему, должно было привести к быстрой смерти, вдруг оказалось странным путешествием в… А вот куда — не будем рассказывать, чтобы не раскрывать интриги этого текста. Замечу лишь, что с героем происходит то, чего не ждет ни он сам, ни читатель. А что еще надо, чтобы пощекотать нервы?

Наверное, самый жуткий текст сборника — «Всяких полно. Живых мало». И здесь мы не остаемся без финального онтологического вопроса: где грань между человеком и зверем? И не скрывается ли за нашей человеческой оболочкой Нечто? Интересна композиция произведения: в отличие от других рассказов, здесь фабула не равна сюжету, то есть писатель использует интересную технику событийного монтажа: на историю мы смотрим не в линейной проекции... Сюжет рассказа «Всяких полно. Живых мало» отдаленно напоминает Джека Лондона с его «Любовью к жизни» или фильм 1944 года Хичкока «Спасательная шлюпка». Собственно, отталкиваясь от этих и подобных им историй о «выживальщиках», и создает свое произведение писатель.

Богато представлен у Алексея Небыкова и дальневосточный текст: в основном это японская тематика, которую составляет миницикл из трех рассказов. Первый из них — «Обещание Карафуто» — посвящен непростому быту и истовым трудам промысловиков. Эти люди трудятся, сообразуясь с сезонной выгодой: сейчас бьют морских котиков, потом переключаются на моллюсков, следом на селедку или треску… Писатель хорошо знает материал, он ярко описывает не только саму профессиональную деятельность, но и постоянно обращается к этнографическому материалу.

Иными словами, перед нами не просто промысел, а именно японский промысел со всеми его традиционно-культурными особенностями: «На смертоносном плато точно воины крепились забойщики. Лица их были повязаны тряпками, торсы скрывали плотные каппоги. Они крутили и размахивали перед собой крутоломными дубинами, а с первыми хлынувшими на арену холостяками над забойней заметался страх» (каппоги — японская рабочая одежда). Разделывание тюленей описывается натуралистично, автор как бы задает нам вопрос: что это? добыча пропитания, ценного продукта, так нужного людям для жизни? или жестокое действо, которое заставляет новичков терять разум от ужаса и крови? И пока читатель задает себе эти вопросы, сюжет неостановимо летит вперед, чтобы выйти к социальному и нравственному конфликтам, которые, как и практически все другие в книге, могут разрешиться только со смертью героя. Или героев. Писатель как бы говорит нам: не все узлы можно развязать, некоторые приходится разрубить. А уж как там всё завертелось у этих промысловиков — это оставим в стороне, чтобы читатель сам узнал, куда заводят «экологические споры» и юношеский максимализм…

Рассказ «Неодолимая тишина света» — страшная сказка в японском стиле о преступлении и наказании, о смысле жизни человеческой, об обмане и расплате за него. Здесь, как в ряде других текстов Небыкова, перед нами двоящееся бытие: этот мир и мир тонкий, потусторонний. Между ними есть таинственный переход, и главный герой следует по нему. За пределами мира его ожидает несколько встреч, каждая из которых становится испытанием. В рассказе есть и любовь, и интриги в высших властных сферах, находится место и поэзии, философии. Это очень антуражный по духу рассказ, наполненный этнографическими реалиями старой Японии, впрочем, текст имеет не только экзотическое измерение, но и отчетливое притчевое звучание.

Еще один «японский» рассказ «Будай» — это вариация на тему известных мифологических лис-оборотней, которые нередко попадаются мне в современной русской прозе. Кстати, финальной точкой этого рассказа становится тезис об особой силе человека, и это читается как некое «сверхпослание» всего сборника: каждый может переломить свою судьбу, каждый может преодолеть, казалось бы, непреодолимое. Но не всем это удается.

Завершает книгу повесть «Ворары», сделанная по африканскому материалу. Начинается произведение с необыкновенного происшествия: лев победил и вытеснил человека, причем человека, уже знающего огнестрельное оружие! Алексей Небыков пишет: «История моего льва началась с беды. Ненастье тенью легло на деревню в заброшенных, непроходимых краях Танганьики. Жестокая сила забирала места, охотилась, убивала: слабых для насыщения, отважных для защиты. Львы не устраивали резню, лишь прекращали жизнь там, где наводил порядки многие годы африканский крааль. И человек понял, человек уступил. Племя оставило и дом, и надежды».

Крепкие рубленные фразы, порой доходящие до афоризма, фиксируют завязку будущего конфликта: мы понимаем, что обязательно найдется человек или группа людей, которая бросит вызов природной стихии. Однако если бы речь шла просто о борьбе «человек vs необыкновенный зверь», то перед нами была бы сюжетная матрица, уже не раз отыгранная в литературе (вспомним хотя бы хрестоматийный роман «Моби Дик» Мелвилла). Небыков не идет за шаблонами: назревающий в завязке конфликт будет обогащен еще множеством других столкновений, причем борьба будет не только между «царем природы» и «царем зверей», но и внутри природной стихии, а также всё это будет обогащено конфликтом героя с самим собою!

Алексей Небыков на Фестивале "Красная площадь-2026" с книгами собственной серии "Время прозы"

Фото: Предоставлено "КП".

О стиле

Триллерная сюжетность, эстетика хоррора играют не последнюю роль в этом сборнике, но к этим двум началам он не сводим. Да, автор дает нам порою хлесткий, динамичный сюжет, но не только ради сюжета написаны эти тексты. Небыков создает оригинальный художественный мир, в котором сходятся остросюжетный событийный ряд, психологическое начало, а также элемент философско-антропологический. Эти тексты дают пищу для размышлений, и это, по-моему, тоже удача автора.

Что еще мне очень понравилось в книге Алексея Небыкова: он не боится пафоса. Сегодня говорить яркие и сильные слова о предельном, идеальном — как будто моветон. Как будто устарели эти слова навсегда и нет им больше места в литературе. Боятся современные писатели пафоса, потому что критики сразу обвинят в «романтизме», «маяковщине», «соцреализме» или еще в чем-нибудь подобном. Небыков не боится этого: «первый шел на вершину на неведомом пределе от имени всех своих и преодолел невозможный порог Земли. Первую высоту — берут альпинисты. Вторую — дарят людям пилоты. Третью — испытывают в Космосе крепчайшие из людей. И все они соединены в неисточимом порыве к поступку, познанию, вере — ради света внутри человека». Да почему же нет? Почему же не говорить о настоящем? Не всё же питаться симулякрами и деконструкциями. Не отвергая иные художественные опыты, почему не развивать этот?

В этом смысле спор между авторами, подобными Алексею Небыкову, и постмодернистами повторяет спор более чем столетней давности между символистами и акмеистами. Первые слишком ушли в невысказываемые «туманности», лишили поэзию четкости и конкретики, облекая ее тело в распадающуюся бесплотность символа. Акмеизм, напротив, захотел увидеть мир «грубым, зримым», запечатлеть его во всех ипостасях: «После всяких «неприятий» мир бесповоротно принят акмеизмом, во всей совокупности красот и безобразий» (С. Городецкий). Именно это и делает Алексей Небыков, возвращая прозе и фактурность, и грубую жестокость, и завораживающую красоту бытия, и экзотичность, что так точно совпадает с установками акмеизма. Например, вот эти слова из повести «Ворары» как будто сказаны были Николаем Гумилевым: «С каждым днем грубый мир все сильнее увлекал меня. Мне казалось, стоящий человек живет ради чего-то большего, а не просто для сна в обычной, каждодневной кровати».

В завершение повторю, что шершавый «говорок» Небыкова — интересный стилевой эксперимент, показывающий, что в нашей литературе пробивается новый необычный автор, старающийся работать «поверх барьеров». Однако не каждый читатель готов к такому выламывающемуся из традиций стилю, к смелым образам и непривычным интонациям. Пишет Алексей Небыков густо, ярко, метафорично: «И, вроде бы, вот он долгожданный покой — лежи и не думай, не трудись желаниями, позабудь смыслы, впусти в себя пустоту, стань ей…». Эти произведения можно назвать даже орнаментальными из-за плотности образного ряда, то есть лирическое начало в прозе писателя играет не последнюю роль. В любом случае, «Неодолимая тишина света» обречена найти своего заинтересованного читателя — как и любое нетривиальное художественное высказывание.

Об авторе рецензии

Виталий Александрович Гавриков: доктор филологических наук, писатель, блогер. Более 200 научных публикаций: Россия, СНГ, Азия, Европа, Америка. 10 монографий, все — литвед. Блогер, канал «Профессор скажет». Рассказал о 150 современных русских писателях «высокой прозы». Писатель (псевдоним Виталий Захарцов). Роман «Табуретка судьбы» (2025) — победитель премии Н.В. Гоголя, проводимой Союзом писателей России. Дебютный роман «Молодильник ЗИЛ для хранения продуктов в безвремении» — лонг-лист «Большой книги-2023», дебютный сборник рассказов «Шоппинговые железы не пальпируются» — победитель международного литературного конкурса «Я пишу-2022». Живет в Китае, работает на филологическом факультете Университета МГУ-ППИ в Шэньчжэне.

Виталий Гавриков

О писателе

Алексей Небыков — русский прозаик, просветитель, издатель, продюсер и юрист. Член Союза писателей России, член экспертного совета премии «Слово». Главный редактор портала «Печорин.нет». Основатель литературной серии «Время прозы» в издательстве «Вече». Лауреат и финалист литературных премий, в том числе премий им. Фазиля Искандера, Александра Чаковского («Гипертекст»), Владимира Арсеньева («Дальний Восток»), Юрия Левитанского. Публичный литературный спикер. Произведения стали основой для хоррор-оперы «Ждана» (композитор Алина Небыкова, постановки Московский театр «Геликон-опера», 2024; Красноярская краевая филармония, 2025). Член Федерации альпинизма России. Руководитель экспедиций в горы: Килиманджаро, Казбек, Эльбрус, Пик Раздельная, Пик Ленина.