
Фото: кадр из фильма.
Сценарий «Одиссеи» в 1992 году подсунул Андрею Кончаловскому Фрэнсис Форд Коппола. Режиссеры были в добрых отношениях, а компания Копполы Zoetrope как раз собиралась продюсировать картину. Но она предназначалась для телевидения, а с ним Кончаловский связываться не хотел.
Через год Коппола прислал сценарий снова, и Кончаловский все-таки решил с ним ознакомиться. В мемуарах он потом вспоминал: «Вообще «Одиссею» я читал лет в четырнадцать, через пень-колоду, какие-то главы, а большей частью их изложение в подзаголовках. Было немыслимо скучно: в тексте столько имен, сюжетов, событий, что сохранить хоть что-то в голове я был не в силах. Хотелось смотреть хоккей, бежать за девочками — только не читать Гомера. Читая сценарий, я испытывал ту же скуку, что в детстве. То же великое множество героев, почти все возникают на две-три секунды, ни полюбить их, ни просто запомнить нельзя. Я завяз в каше греческих имен. Но более всего в сценарии удручали боги. Они казались кукольными, муляжными, вроде виденных в детстве в картинах Птушко. (...) Дочитал до середины, бросил. Это снимать нельзя».
Но Коппола был исключительно упорным. Сценарий пришел в третий раз. На этот раз вроде как удалось его дочитать до конца, а Коппола ободряюще заявил: «Если сценарий не нравится, можешь делать с ним все, что угодно». Тут Кончаловский наконец заинтересовался, прочитал взрослыми глазами «Одиссею» Гомера по-русски и по-английски, потом начал читать все больше и больше книг про эпоху, когда жил легендарный герой. «Это был мир племен, грубой, единой с природой жизни. Шкуры, выделанная и невыделанная кожа, шерсть, пот, оливковое масло, которым мазали тело, чтобы не обгореть на солнце. (...) Морали не было, не было понятия греха. Боги воспринимались как реально сущие, еще более реальные, чем в шекспировские времена. С богом можно было выпить вина...»
«Как-то на глаза мне попались фотографии сегодняшнего африканского племени. В нем всего человек четыреста. Они собираются вместе с соседним племенем, соревнуются в метании копий, камней, в борьбе. У каждого племени — свой вождь, царь. Он такой же, как все мужчины его племени, так же одет, так же соревнуется в метании копья, в борьбе. Только на голове у него шапочка из леопарда и на руке — золотой «Ролекс». Вот кто такой Одиссей! Нормальный вождь племени, хоть и именуется царем. (...) Я подумал: «Одиссея» — о вожде и племени».

Фото: кадр из фильма.
Сценарист отказался переделывать то, что написал, и Кончаловский принялся за новый сценарий, запершись для этого на пять с половиной недель на вилле в Испании с соавтором Крисом Солимином. Им хотелось создать свободную фантазию на темы Гомера, которую понял и принял бы современный зритель. Про богов Кончаловский решил, что им ведомо и и прошлое и будущее, они знают, что случится на Земле через тысячи лет после Одиссея, и потому похожи на современных нам людей: относятся к персонажам с иронией и снисходительностью.
На съемки был выделен огромный по тем временам бюджет - $35 млн (в сегодняшних деньгах, с учетом инфляции - почти $75 млн. Надо еще учесть, что это телевидение, там деньги старались экономить). Кончаловский говорил, что в какие-то моменты работал на износ: так, всю Троянскую битву снял за пять с половиной дней. Компьютерные спецэффекты тогда были очень дороги и несовершенны, Кончаловский по большей части использовал спецэффекты «традиционные» (понятно, что не по доброй воле, как сейчас Кристофер Нолан, ненавидящий все эти компьютерные штучки, а по необходимости).

Фото: кадр из фильма.
Циклоп Полифем или говорящая свинья были куклами, «аниматрониками», выполненными в мастерской Джима Хенсона (широкой публике он известен как создатель «Маппет-шоу»). Точнее говоря, куклой была голова циклопа, надетая на борца сумо - «тот, ничего не видя, выполнял заданные движения, а маска выполняла всю мимическую, психологическую, «актерскую» работу». (Хенсоновские маски и куклы умели совершать массу движений).

Фото: кадр из фильма.

Фото: кадр из фильма.
А что же актеры? Одиссея сыграл Арманд Ассанте, заявивший: «Я был уверен, что если на свете и есть режиссер, способный превратить эпос вроде «Одиссеи» в телесериал, то это - Андрей. Только когда я узнал, что фильм будет ставить он, я решился сыграть героя». Грета Скакки, наполовину англичанка, наполовину итальянка, согласилась играть Пенелопу, не читая сценарий (правда, продюсеры не очень хотели ее утверждать, хотели позвать какую-то звезду американского ТВ, но Кончаловский, считавший Грету одной из самых красивых женщин, которых видел в жизни, настоял на своем выборе). Знаменитая гречанка Ирэн Папас сказала: «В фильме 1969 года я исполнила роль Пенелопы, сейчас, чувствуя себя как правнучка Гомера, играю мать Одиссея. Может быть, еще - кто знает - сыграю его бабушку!» Эрик Робертс сыграл Евримаха, одного из женихов Пенелопы. Изабелла Росселлини - Афину Палладу, которую Кончаловский видел как ближайшую подругу Одиссея. (Он считал, что Росселлини создана для этой роли: «у нее средиземноморский тип красоты, лицо греческой богини»).

Фото: кадр из фильма.
У Кристофера Нолана Елену Прекрасную сыграла чернокожая Лупита Ньонг’о, и это вызвало бурю обсуждений задолго до выхода фильма. Ну, а у Кончаловского нимфу Калипсо сыграла Ванесса Уильямс, первая чернокожая женщина, выигравшая конкурс «Мисс Америка» (это было в 1984 году). Она сама называет себя афро-американкой, хотя, строго говоря, мулатка: как-то сделала тест ДНК, оказалось, что среди ее предков жители Ганы, Того, Камеруна, Сенегала, Бенина - и южной Европы (в частности, Португалии), Британии, есть даже 12% финской крови! Ванесса стала певицей и получила множество номинаций на «Грэмми», активно снималась в кино (один из самых запомнившихся фильмов - боевик «Стиратель», где ее партнером был Шварценеггер). Почему Калипсо стала чернокожей? Похоже, потому, что Кончаловскому хотелось охватить все Средиземноморье, которое объехал Одиссей, показать взаимодействие культур этого региона в незапамятные времена. «Когда он у Калипсо, то это почти Марокко — культура берберо-арабских племен». Ну, а где Африка - там и темная кожа!

Фото: кадр из фильма.
Премьера состоялась 18 мая 1997 года на канале NBC. Это был большой успех: первую серию смотрело 20,6 млн зрителей, вторую - 17,8 млн. Впервые в истории фильм, сделанный для телевидения, занял первую строчку в недельных рейтингах самых популярных программ. Критикам понравилось: подсчитано, что 80% всех рецензий были одобрительными, порой даже восторженными. (Один критик, из Аризоны, правда, проворчал: «Фильм длится всего четыре часа, но я потратил пятый час, мучаясь мыслями о том, насколько он ужасен!») Кончаловский, однако же, получил «Эмми» в категории «Лучший режиссер мини-сериала или телефильма». Более чем серьезная награда.
Ну, а какие чувства его «Одиссея» вызывает сейчас? Это куда более традиционная киноверсия эпоса Гомера, чем у Нолана. Там есть благородный герой, стремящийся любой ценой попасть в свой мир, увидеть верную жену. Есть циклоп Полифем с мясистым лицом и одним - очень глупым - глазом. Есть редкостная красавица Калипсо и блудливая колдунья Цирцея. Бурлящие огненные реки Аида. Летающий Гермес и спокойная Афина. Огромное лицо Посейдона, проступающее на гребне волны и хитрое лицо Эола, проступающее сквозь водопад. Змей Горыныч, проходящий под псевдонимом Сцилла и червяк из «Дюны» Дэвида Линча, проходящий под псевдонимом Харибда. Есть легкость, благодаря которой смотрится более чем трехчасовой фильм. И можно ругать Кончаловского за то, что в его фильме нет дыхания вечности - он никому не обещал, что оно там будет.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ