«Писатель работает над одной книгой всю жизнь»: Евгений Водолазкин о новом романе, Петербурге и чувстве юмора у роботов
Писатель, лауреат «Большой книги» Евгений Водолазкин. Фото: Sergey Elagin/Business Online/Global Look Press
На книжном фестивале «Красная площадь» говорили с большим русским писателем о «Последнем деле майора Чистова», о жизни и смерти.
ПИТЕР-ГЕРОЙ
- В романе, где случилось убийство, у героев за спиной встает Петербург.
- Этот город - действующее лицо. Питер отличается от Москвы. Москва более толерантна. Самые пассионарные люди стремятся сюда, где принимаются решения. Москва принимает всех с благодарностью столицы. Петербург лишился столичного статуса. Власть – это форма энергии, сменилась и энергия в Петербурге. Он более переборчив.
- В каком смысле?
- Принимает приезжих только на его условиях. Можно оставаться жителем глубинки, будучи в Москве. В Петербурге надо становиться петербуржцем. Петербург готовит для приехавшего форму, которую тот принимает. Как говорил академик Панченко, в Петербурге, даже если человек не ходит в Эрмитаж, но проходит мимо, он уже облагораживается.
ВОДЫ И СОЛИ
- Два брата-близнеца из вашего романа, сменившие теплое море на прохладное - стали петербуржцами?
- В конечном счете - не стали. Черное море – в нем можно купаться. Балтийское море – на него можно смотреть. Я считанные разы купался в Финском заливе.
- А полезные соли, йод...
- Залив имеет свою особенность. Он пресноводный, потому что Нева выбрасывает много воды. А Нева, как мне рассказывал академик Лихачев, это не река.
- В смысле?
- Это естественный канал между Ладогой и Финским заливом. У нее нет режима весенних разливов, а наводнения происходят осенью, когда сильнейшие ветра с Балтики задувают Неву обратно в русло.
АУРА БАРМАЛЕЕВА
- Убийство происходит на улице Бармалеева — но это не разбойник?
- Домовладелец. Рядом улица Подковырова. Подрезова улица. На таких улицах не могло не произойти преступление.
- Могли назвать роман «Убийство на улице Бармалеева»?
- Это звучит хорошо. Но я решил стилизовать под советский детектив. Примерно в 70-е годы, так, по-моему, все романы назывались – «Последнее дело майора Чистова».
Новый роман Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова»
Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП
КРУПНЫЙ ЧИСТОВ
- У вашего майор Чистова имя непростое?
- КаспАр. Один мне известный человек из Баку думал, что КаспАр – это сокращение от Каспийского пароходства. А поскольку он был важным чиновником на Каспийском пароходстве, то решил дать такое имя сыну. Потом узнал, что это один из волхвов, но было поздно.
- Почему Каспар так толст — ему же надо много двигаться?
- Да, он не поджарый. Но там о душе речь идет, и о душе должен рассуждать человек, имеющий большое тело. Вместилище такое, там вся душа поместится.
- Зачем он пешком так много ходит?
- Размышляет. С Петроградской стороны на Васильевский остров, через Тучков мост. Там останавливается всегда. Беседует сам с собой, с мостом, с Невой.
- Для Чистова что важнее – поиски душегубца или поиски души?
- Майор понимает так, что надо акцент основной на поиски души направить. Найдя душу, найдет все остальное.
ГОСТЫ ПОГОСТОВ
- Отчего так важны для вас кладбища ?
- Я по кладбищам большой специалист. Есть пародии, где я говорю, что хочу с новой стороны открыть кладбища для читателя. Кладбище – необходимое место для этого романа. Майор Чистов пытается пройти по тонкой грани, несмотря на свой вес, между живым и неживым. Это граница, которая разделяет окончательно людей ушедших и оставшихся пока. Граница дней человека – загадочное место.
- И на кладбище, и в других местах герои лихо пьют.
- Бывает такое. Алкоголь – раскрепощающее средство. Я недавно общался с одним иностранным человеком. Попытался перейти на английский, а он говорит: «Не надо на английском, я хочу понять эту страну и говорить с ней по-русски. Сейчас мы выпьем, после третьей я перехожу на русский полностью». Так что это проверенное средство.
Евгений Водолазкин во время презентации своего нового романа «Последнее дело майора Чистова»
Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП
ЮМОР ЖИВОЙ
- У героев ваших сильно чувство юмора.
- Да, каждый готов пошутить. Шутка – это выход за пределы себя. А чтобы оценить себя, надо посмотреть на себя со стороны. Люблю иметь дело с людьми, у которых развито чувство юмора. Они не задирают нос.
- А искусственному интеллекту Иван Иванычу не до шуток?
- Вот здесь беда. У робота нет чувства юмора. Ему объясняют, что это некая нелепость. И он, пытаясь угадать, предлагает разные варианты. Но ему нельзя объяснить, что значит хороший юмор. Ему рассказывают анекдот про корову, яблоки и березу. А он его не понимает.
- Иван Иваныч не растет, но развивается в бездетной семье?
- Да, он их ребенок. И это странное занятие – воспитывать в качестве ребенка робота. Некоторые люди, у которых нет детей, привязываются к животным. Это трогательно.
- Привязанность к ИИ – тоже трогательна?
- Это не трогательно. Они пытаются нарушить порядок вещей, очеловечить…
- Это опасно?
- Опасно и невозможно. Одно дело - продолжить жизнь своего рода. Но создать человека как уникальное явление может только Бог - слепить из глины, потом вдохнуть в него жизнь. Такое человек сделать не может, но у «родителей» этого робота на этот счет существуют иллюзии.
- Иван Иваныч входит в число подозреваемых в убийстве?
- Да, входит. Но ….в общем, речь идет о самом справедливом виде наказания.
КНИГА ОДНА
- «Последнее дело майора Чистова» - не продолжение какого-либо из предыдущих романов?
- Я не устаю подчеркивать, что писатель (по крайней мере, я) работает над одной книгой. Когда-то у Битова встретил такое размышление, что хорошо бы писать одну книгу вообще.
- Всю жизнь?
- Всю жизнь. Ты кончишься - и она кончится. Это немножко печально звучит. Но если убрать мысль о конце, то, в общем, писатель пишет одну книгу хотя бы потому, что разные ее тома связаны авторской личностью и авторским взглядом на мир.
ГОРОД МЕЧТЫ
- В вашем «Брисбене» четыре прекрасных города – в каком городе хотел бы встретить старость писатель Водолазкин?
- Видимо, Питер. Я жил 5 лет в Мюнхене, хорошо его знаю и люблю. Немцы называют его идеальным местом для пенсионера. Это большой, очень удобный и тихий город, без бурной ночной жизни. В нем первоклассные музеи. В нем все есть. Но те, кого я знаю, кто перебрался туда, они говорят: безумно скучно. И я могу это понять. Поэтому Питер – это, с одной стороны, город бесконечно красивый, а с другой, здесь происходят такие события, что не заскучаешь.
- В ваших романах есть эхо реальных событий?
- В каком-то смысле эхо. Там, по крайней мере, о профессоре Соколове, который убил и расчленил студентку, упоминается.
ТКАНЬ ПАМЯТИ
- У Чагина из предыдущего вашего романа чудо-память - вы бы хотели запоминать все, или ничего не забывать?
- Я бы избежал крайностей. Я бы что-то помнил, что-то забывал. Выборочно. Но вот так, сплошняком… Если все забыть, это потерять свою личность. А если все помнить, можно с ума сойти.
- Постоянный поток не забываемой информации - растворяет личность?
- Он как бы дополняет, а не заменяет. Человек, который не помнит, он больше личности не имеет. А человек, который помнит все, страшен и для себя, и для окружающих. Представьте, что с вами сидит человек, который вспоминает через 50 лет, что вы ему не дали прикурить.
СЛОВО АКАДЕМИКА
- Вы вспоминаете годы спустя, как учились у академика Дмитрия Лихачева - а чему он вас научил?
- Независимости. Высшего качества. Независимости от оппонентов учиться особенно не надо. Когда ты с человеком не ладишь, или у вас очень разные взгляды, то твое «нет» на его «да» - это естественная реакция. Но Лихачев умел сказать «нет» там, где все его единомышленники говорили «да». Это гораздо тяжелее, чем с оппонентом вести споры. Когда он считал, что что-то нехорошо сделано, то не стеснялся это говорить любому.
- Какой из своих романов вы могли бы с ним обсудить?
- Может быть, никакой. Он любил, когда каждый занимается своим делом. И не очень любил, когда начинали что-то писать. Говорил: «Столько неисследованных проблем в Древней Руси, чего лезть куда-то еще?»
- Но у вас докторская по проблемам древнерусской литературы.
- Докторская – нормально. Но его, допустим, сердило, когда молодой человек начинал писать философский труд по Древней Руси. Лихачев говорил: «Эти философствования молодых кандидатов неинтересны и не нужны. Есть текстологические исследования, которые надо делать, конкретными вещами заниматься». Я ему показал свою научную книгу, которая потом стала докторской диссертацией. Он ее прочитал в рукописи и говорит: «Книга дельная, хорошее исследование, но, ради всего святого, зачем вы ее называете «Хронограф» как жанр»? Жанр – это пишут беллетристы, а мы с вами ученые».
КИНО – НЕ КНИГА
- В шорт-листе премии имени братьев Стругацких был ваш «Авиатор» - что из этого романа обсудили бы с ними?
- Я очень ценил братьев Стругацких, но они – один из редких случаев, в которых фантастика представлена почти как философия. Если обсуждать, то какие-то философские проблемы, не специфически фантастические.
- На основе «Авиатора» в 2025-м вышел фильм - сколько там было вариантов сценария?
- Писали, что 26, но было больше, до меня было еще 5. Потом заказывались, перезаказывались. В итоге состоятельный сценарий написал Юрий Арабов.
На основе произведения «Авиатор» в 2025 году вышел одноименный фильм. Фото: кадр из фильма
- Перед смертью?
- Он писал, умирая. Мы общались по Зуму. Над ним висела камера, он лежал, у него была 4-я степень рака. Потом, когда пришел Егор Кончаловский, ему захотелось изменить какие-то вещи. Это его право. Если режиссер не считает сценарий своим, он не сможет хорошо сделать фильм. Егор, на мой взгляд, создал вполне хороший сценарий.
- И фильм хорош?
- Да, несмотря на то, что его ругали. Мне фильм нравится. Там прекрасный кастинг. Прекрасный оператор. Очень здорово, «вкусно» все снято. Новая часть Питера, с башней, которую еще не привыкли снимать - она же очень красива.
- Сюжетные линии в книге и в фильме не вполне совпадают?
- В фильме Егор изобретательно выстраивает сюжеты. Некоторые предложения поступали от Кости Хабенского. Он много дельных вещей придумал - и показал себя тоже как замечательный режиссер. Но он насчет своей роли придумывал. Беда в том, что этот фильм стал заложником желания ориентировать всех на книгу. Я не считаю, что фильм по книге должен быть очень похожим на книгу.
- Почему?
- Фильм – это отдельный сюжет, отдельный космос. Начались бурные обвинения фильма в том, что он далек от книги, что превратил философский роман в мелодраму. Но фильм и должен быть немножко мелодрамой. Это не дайджест книги. Он не должен быть таким же. Один человек, который связан с маркетингом, сказал мне, когда я редактировал окончательный вариант сценария (я немножко подправлял диалоги, еще что-то): «70% читателей книг и зрителей фильмов – женщины. Женщины хотят про любовь».
БУДЕТ «ЛАВР»
- По какому из романов вы хотели бы увидеть кино, кроме «Авиатора»?
- По «Лавру». Работа идет, но с исполнителями неясно. Договор был с Кустурицей. Это великий режиссер, который и по-человечески очень приятен. Но он безумно занят, и сейчас, насколько я понимаю… Я за это не отвечаю, я как болельщик, смотрю, продюсеры начали задумываться о других вариантах. Ну, очень много у него занятий, путешествий…
- То есть, режиссер у «Лавра» может быть другим?
- По крайней мере, это не исключается. Прицел все-равно на Кустурицу и желание, но создание фильма имеет свои временнЫе рамки. И отсчет пошел уже. Это связано с финансовыми потоками, со всем остальным. И в какой-то момент им, может быть, просто придется отказаться или переориентировать сотрудничество так, чтобы вписаться в рамки съемочного процесса.
Писатель Евгений Водолазкин получил первое место за книгу «Лавр» на церемонии вручения национальной литературной премии «Большая книга». Фото: ITAR-TASS
- Известно, кто будет главным героем?
- Кто будет исполнять главного героя? Известно, но я не могу этого сказать.
КНИГА ДЛЯ ЖЕНЫ
- Когда 14 лет назад «Лавр» вышел, первый тираж был 2500?
- Да.
- Потом вырос до 150 тысяч?
- Эта цифра фигурирует. Но, по моим подсчетам, это гораздо больше.
- Вы смогли объяснить самому себе, почему эта книга имела такой успех?
- Меня сначала это тоже удивило. «Лавр» я писал, казалось, для очень ограниченной части населения. Для моей жены, моих коллег. Больше никому это не должно было, по моим расчетам, быть интересно. А оказалось, что читает огромное количество людей. Так называемые простые люди (весьма условное я употребляю обозначение), они это рассматривали как благочестивую историю о том, как спасал… Такого типа жития, когда начинается с грехопадения будущего святого, Бахтиным назывались кризисными житиями. Вот такое кризисное житие – это в глазах людей церковных, старающихся вести такой сдержанный образ жизни. Для интеллектуалов это авангардный роман и т.д.
- Одно британское издание включило «Лавр» в 10 самых значительных книг мировой литературы…
- …о Боге.
- Да. Любой автор тщеславен - ваше тщеславие удовлетворено?
- Тщеславие во мне? Тщеславие есть у любого человека, но в данной ситуации это я бы не назвал тщеславием, а, скорее… радостью.
- Удовлетворением?
- Удовлетворением. Это те же чувства, которые вызывает, допустим, то, что человека в болезни этот роман поддерживает. Есть ряд известных людей, которым это помогло. Меня просят подписывать «Лавра» кому-то в больницу, врачам. Иногда меня самого путают с Лавром и просят повлиять на болезнь. Приходят сведения, к которым я даже не знаю, как толком относиться. Пришло известие о том, что, прочитав «Лавра», целая американская семья перешла в православие. Ирландский писатель один мне написал, что перешел в православие под влиянием моего романа. Я, в общем, не ставил таких целей.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Я немножко стеснялся»: Евгений Водолазкин сделал неожиданное признание о своем новом романе