Леонид Утесов: «Мог ли подумать я, одесский еврей с Молдаванки, что буду петь для Сталина?»

Исполняется 130 лет со дня рождения знаменитого актера и певца

Фото: ТАСС.

Леонид Утесов был певцом Одессы — но та Одесса, которую он обожал, умерла, а то, что возникло на ее месте, с метровыми ямами в асфальте, окурками на пляже и постапокалиптическими городскими ландшафтами в центре, никакому воспеванию больше не поддается. Он снимался в кино, но преступно мало: единственной серьезной работой осталась роль в «Веселых ребятах», которым 90 лет в обед. Он много появлялся на советском телевидении, но те записи покрываются пылью в архивах. И все-таки его голос продолжает звучать — то 9 мая (когда в череде военных песен мелькнет «Ты одессит, Мишка»), то в не подверженных тлению «Покровских воротах» или «Место встречи изменить нельзя». Существуют сайты, посвященные Утесову, его имя то и дело мелькает на страницах газет...

А когда-то Юрий Гагарин за час до старта сидел в корабле и попросил поставить ему музыку — и, как рассказывал в интервью «Комсомольской правде» его друг и коллега Павел Попович, поставили именно Утесова. И другие космонавты с великим удовольствием слушали его во время полетов. А легендарный оперный певец Георг Отс тремя своими любимыми исполнителями назвал Шаляпина, Карузо и Утесова. А Папанин и другие полярники с дрейфующей льдины отправляли радиограммы: «Очень просим через радиостанцию имени Коминтерна организовать концерт замечательного джаза Утесова с его новейшим репертуаром». А популярность его в народе было даже трудно с чем-то сравнить, письма с адресом «Москва, Леониду Утесову» шли десятками тысяч, ему бесконечно выражали восхищение, давали советы по репертуару, что-то у него просили — то денег, то патефон, то протекцию, то адрес Людмилы Зыкиной (он писал в мемуарах, что одна старушка в письме умоляла «объявить по радио, что банка малинового варенья, которое она обещала попутчику, - «уж вас-то он всегда услышит» - ждет его»).

«МОЕЙ ВЕСНЫ ЗЛАТЫЕ ПНИ»

Он родился в 1895 году рядом с Молдаванкой — в очень небогатом районе и в небогатой семье. Любил драться (это для него было «истинным наслаждением»), любил сладкое (это сохранилось на всю жизнь), очень любил музыку (лет в пять выучил с фонографа арию Ленского и исполнял ее, когда домой приходили гости, получая от отца гонорар в три копейки — при том, что неправильно расслышал слово «дни» и пел «Куда вы удалились, весны моей златые пни». Впрочем, это он наверняка выдумал потом).

Учиться его определили в знаменитое и прогрессивное реальное училище Файга, известное тем, что из него никогда и никого не исключали. Утесова исключили: когда он, заскучав на уроке, начал рассказывать друзьям анекдоты, учитель больно дернул мальчика за ухо. Тот рассердился, дернул за рычаг, опускавший шторы, в классе стало темно — а когда снова стало светло, все увидели, что фрак учителя облит чернилами и разукрашен мелом. Шесть классов реального училища стали единственным его образованием.

Но ему и не нужны были мертвые языки и естественные науки. В 16 лет он познакомился с известным в Одессе артистом Скавронским, принял с ним участие в миниатюре (причем, выходя впервые на сцену, ничуть не волновался), потом вступил в труппу артистов и отправился с ними в Кременчуг... Настоящее имя Лазарь Вайсбейн было забраковано, требовался псевдоним; Ледя (так его называли) хотел что-то возвышенное, причем в буквальном смысле. Варианты «Скалов» и «Горский» не подошли, потому что в Одессе уже были артисты с такими фамилиями, «Холмов» вызывал ассоциации с могильным холмом. Как потом рассказывал Леонид Осипович, как раз в момент размышлений над псевдонимом ему попался на глаза утес в море — и он решил стать Утесовым.

Народный артист СССР Леонид Утесов (в центре) с музыкантами, 1958 год. Фото: Фотохроника ТАСС

Труппы, театры, города менялись, но постепенно он добился славы в Одессе, а потом, когда в 1917-м отменили черту оседлости, приехал в Москву и стал выступать с куплетами и рассказами в кабаре при ресторане «Эрмитаж» на Трубной. Публика принимала его очень тепло. Он был знаком с самыми известными писателями и деятелями культуры 1910-х и 1920-х — от Аверченко до Зощенко, от Михоэлса до Мейерхольда (последний хотел поставить для него программу в цирке — Утесов выступал бы там в образе «трагического клоуна в нелепом одеянии», который «в юмористических вещах находит трагизм, в трагических — юмор», но Утесов побоялся этой работы как слишком серьезной).

«ЛЮБОВЬ ОРЛОВА ПОЛУЧИЛА ЗВАНИЕ ЗАСЛУЖЕННОЙ АРТИСТКИ, А Я - ФОТОАППАРАТ»

В 1928-м он отправился в Париж, где с восторгом наблюдал выступления Мориса Шевалье, Жозефины Бейкер и прочих суперзвезд того времени. А когда вернулся, создал джаз-оркестр. Это был не простой, а «театрализованный джаз», и ревю «Музыкальный магазин», где музыкальные номера чередовались со сценками, пользовалось бешеным успехом. И однажды к Утесову пришел Борис Шумяцкий, руководивший советской кинематографией, со словами «Из этого можно сделать музыкальную кинокомедию». Утесов сразу назвал людей, которые могли бы к ней подключиться (прежде всего — сценаристы Николай Эрдман и Владимир Масс и композитор Исаак Дунаевский). На режиссуру Шумяцкий позвал дебютанта Григория Александрова, который «многое усвоил» в ходе поездки в Голливуд. Так появились «Веселые ребята», героя которых звали так же, как персонажа Утесова в «Музыкальном магазине» — Костя Потехин, только теперь он был пастухом.

Сталин, посмотрев картину, сказал: «Хорошо! Как будто месяц в отпуске провел». Зрители полностью разделили его мнение: «Веселые ребята» стали сенсацией, Александров и его супруга Любовь Орлова, сыгравшая главную женскую роль, вошли в элиту советской кинематографии. А Утесов — нет. По необъяснимым причинам его имя даже не упоминалось в рецензиях. Сам он писал: «Когда отмечалось пятнадцатилетие советского кино, Г, Александров получил орден Красной звезды, Любовь Орлова — звание заслуженной артистки, а я — фотоаппарат». Ходили слухи, что Утесов, в отличие от фильма, не понравился Сталину, но в 30-е его джаз приглашали на приемы в Кремль, и там Леонид Осипович по персональной просьбе вождя исполнял блатные песни типа «Бубличков» и «С одесского кичмана», а потом еще пил водку с руководителями страны (его это потрясло до глубины души - «Мог ли я когда-нибудь подумать, что я, одесский еврей с Молдаванки, буду находиться в Грановитой палате, петь для Сталина?»)...

* * *

И в целом, ему не приходилось жаловаться на то, что карьера складывается плохо. Но в 60-е он почувствовал, что его настигает старость, выпустил последнюю программу — и ушел с эстрады. С этого момента и до смерти в начале 80-х он существовал в статусе живой легенды, появляясь в телепередачах и жюри музыкальных конкурсов, благословляя молодых (например, Пугачеву, которую он оценил не сразу, чуть не «зарубив» на одном конкурсе, но потом назвал уникальным явлением). Писал стихи. Например, такие:

«Машина подана, водитель – баба. Злится.

В руках ее коса – судьбы не изменить.

Нет, я не вызывал, но знал, она примчится

И скажет: «Я за вами, хватит жить».

А счетчик щелкает, уже за семь десятков

Нащелкал он. А я все не иду.

Ищи меня, шофер. Давай сыграем в прятки:

Найдешь – возьмешь. А не найдешь – поймешь,

Что мне здесь хорошо, что для меня отрада

Петь песни для людей. Живу я неспроста.

Ну, погоди, шофер, не торопи, не надо,

Пусть счетчик щелкает, еще хотя б до ста».

Пока он еще выступал, много пел с Эдит Утесовой, своей единственной дочерью; исполненные ими совместно «Дорогие мои москвичи» стали одной из самых популярных песен о столице. Он был уверен в ее таланте. Под конец жизни говорил, что ей стоило бы или стать драматической актрисой, или выступать в качестве певицы под псевдонимом — а то она немного терялась в тени отца; самостоятельно добилась бы куда больших успехов. (К тому же Утесова критиковали за «семейственность», а злопыхатели, разумеется, твердили, что Эдит Утесова попала на эстраду по блату).

Так или иначе, в 1982 году ее не стало — она сгорела от лейкемии, ей было 66 лет. Вторая жена Утесова, Антонина Ревельс, вспоминала: «После похорон Диты Леонид Осипович был в страшном отчаянии — таким я не видела его никогда. Он сидел в кресле в жутком состоянии, плакал навзрыд. Мне всегда удавалось вывести его из такого тяжелого состояния. А на сей раз чувствовала — не могу». Леонид Осипович пережил дочь всего на полтора месяца...