Он что — Рыжий? В Боярских палатах представили путешествие по биографии и творчеству известного уральского поэта

В петербургском Севкабеле и московских Боярских палатах прошла камерная выставка «Борис Рыжий. Последний классик»

Почти каждый творческий паспорт внемейнстримного контркультурного автора — Эдуард Лимонов, Саша Соколов, Егор Летов, Юрий Мамлеев, Александр Башлачев и т.д. — обречен на целую коллекцию штампов: «голос поколения», «последний классик СССР», «первый советский постмодернист». Наверняка здравствующему и пережившему многих, к примеру, Александру Проханову обидно все это читать — а он тогда какой, постпостпоследний?! Да и талантливый поэт Борис Рыжий тоже не избежал стереотипной участи — фильм про автора еще не вышел, в сериале Иван Янковский, к счастью, челябинца пока не сыграл, зато в петербургском Севкабеле и московских Боярских палатах прошла камерная выставка в связи с 50-летием со дня рождения «уральского Есенина» под названием «Борис Рыжий. Последний классик» (цитата Евгения Рейна, который считал себя учителем Иосифа Бродского).

Экспозиции в формате путешествия/погружения, байопика — старый новый тренд. Так лет 10 назад представляли жизнь и путь Антона Чехова, Виктора Астафьева, Федора Достоевского, Егора Летова, Эльдара Рязанова, а теперь — в переупакованном, куда более монетизированном формате воплощают биографию режиссера Алексея Балабанова, группы «Король и Шут», дирижера Евгения Мравинского, импресарио Сергея Дягилева; так же в настоящий момент в питерском Севкабеле разобрали по косточкам (и фломастерным рисункам) Виктора Цоя https://www.spb.kp.ru/daily/27646.5/4996839/. Структура обычно одинаковая: личные вещи, фото, документы, предметы творчества, быта, времени, видеохроника, сдобренные обилием цитат на стенах и экспонатами под стеклом в специально отведенных блоках.

Приглушенный свет, почти интим, порой с подключением аудиогидовых шпаргалок — чтоб не просто смотреть на условный трамвай из «Брата» или комиксы «Жмурок», но вникать и в пояснения/воспоминания от сыновей Алексея Балабанова в ушах. Если экспозиция про режиссера, то обязательно должны быть закольцованные фрагменты фильмов, если про рокеров, то музыкальное обрамление. Старый телевизор тоже приветствуется, зумеры такого точно не видали! После академических выставок, где передвигаться можно в черепашьем темпе и с руками за спиной, публике такое, конечно, кажется дико заманчивым. Стильно, модно, молодежно — и еще можно фоткать без шипящих упреков со стороны.

Фото: «Севкабель Порт»

Незамысловатые — но без флера пересмешничества и пошлого акционизма — инсталляции и гипертрофированные артефакты кумиров есть возможность наблюдать на расстоянии носа и иногда даже пощупать: раньше такое называлось простым словом «ретроспектива», теперь принято говорить интерактив (спасибо, что не иммерсив). В таком формате продолжается московская экспозиция «Иосиф Бродский. Место не хуже любого» в Еврейском музее и центре толерантности. В таком же стиле прошла выставка о творчестве и судьбе Бориса Рыжего — челябинского поэта, ушедшего из жизни в 26 лет и оставившего после себя весьма объемный корпус стихов, не слишком популярных среди широкой публики. Лакуны решили заполнить энтузиасты, организовавшие пространство — репер Ричард Семашков, режиссер Даниил Романов, художницы Елизавета Минаева и Алиса Юфа и др.). Нехватку личных вещей или всенародно узнаваемых мемов (свитер Данилы Багрова в случае с балабановской экспозицией или косуха Князя — в случае с панк-выставкой) от Рыжего компенсировали понятными всем бытовыми символами: тленный песок, бюстик Ленина, сервантик с бутылкой беленькой, телефонная будка, модельки панелек — ну вы поняли, это про поэта на закате Советского Союза. Некоторые фирменные вербальные конструкции Рыжего оживил петербургский фотохудожник Дмитрий Провоторов: огромные кубики конструктора, тракторная цепь, лабиринты провинциальных улиц — все это по строчкам автора. Правда, гигантского рубца-разлома, пролегавшего на душе и заодно лице поэта, так и не нашлось.

Фото: «Севкабель Порт»

При этом к текстам мастера спорта по ямбу Рыжего, которого теперь цитирует каждый второй музыкант — от Сергея Шнурова до репера Дмитрия Кузнецова (Хаски) — и их интерпретации организаторы выставки отнеслись бережно. Накапливали материал при содействии вдовы и сестры поэта. Старательно и линейно прошлись по всем реперным точкам биографии: детство, геологоразведка, «Вторчермет» и «Пластполимер», свадьба и рождение сына, поездка в Голландию и Санкт-Петербург, и проч. И, конечно, попытались передать душевный ландшафт не только главного виновника выставки, но и героев его произведений: измятых жизнью работяг, бандитов, бродяг и торгашей, шпаны и прочего люда промышленной глубинки — только Рыжий ценить их, чувствовать их «больную совесть» (без евтушенковской позы и пафоса) и некий первородный стыд за их грехи, умел «претворять безобразие в философское золото стихотворной просодии» и открывать форточку в этот загадочный и недооцененный мир глубинного, как теперь говорят, народа. Это тот самый Борис не курильщика, который был прав. Когда разделял страдание и боль отдельно взятых, зачастую списанных персонажей криминального или маргинального урбана, растворяясь в «любой чужой беде». В этом аномальном сверххристианском стремлении спасти всех вокруг Рыжий и оставался рыжим (особенным), надрывая себя и не соизмеряя вес ноши и реальные возможности даже очень большого поэта.

Фото: «Севкабель Порт»

А еще, как ни странно, ключевое отличие выставки Рыжего от многих других клонов — помимо кураторских экскурсий поверх ретроспективы — стоимость билетов. Она нулевая. Что, как бы вульгарно не звучало, пожалуй, главное. Чистый акт уличного искусства от эстетского перфоманса ради наживы такая вроде бы мелочь и отличает. Выставка была собрана энтузиастами хоть и на грант ПФКИ, но представлена народу в Боярских палатах и Севкабеле совершенно бесплатно (на Балабанова билеты были по 800-1000 рублей, на Бродского — по 600 рублей, на Цоя — по 900 рублей, а ведь есть еще и мерч: маски тем, кто ложится спать, за 1500 рублей и толстовки с банальными обложками «Кино» по 5900 рублей).

Когда в предсмертной записке уральский поэт без стеснения признался «Я всех любил, без дураков», он в общем-то не лукавил и не заискивал. И выставка «Борис Рыжий. Последний классик» в этом смысле главную функцию безусловно выполнила: финальный тезис сентиментального боксера из Челябинска безусловно утвердив.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Матушка-земля, белая берёзонька Татьяна Куртукова выпустила первый альбом «У истока» (подробнее)