А не пошли бы мы на....

Почти каждую ночь у меня под окнами орут. Начиная часов с четырех — истошными, до судорог, голосами - так, что не поймешь, парня ли это режут или девку насилуют.. Голосов несколько. Когда окна закрыты, их удается не слышать. Но летом...

Я просыпаюсь и искренне желаю орущим побыстрее сдохнуть. Зная, что соседи уже наверняка наперебой звонят в милицию и значит скоро они все-таки заткнутся. До следующего раза.

Честно скажу — меня не волнует ни разу психологический портрет этих уродов. Как они выглядят и есть ли что еще в этих головах, кроме дурных газов, невыветрившегося бухла и смеси из кадеиносодержащих пилюль от головной и прочей боли. Ждут ли их дома, пока они самовыражаются под моими окнами. И есть ли вообще у них дом... Утром мне на работу, и я хочу спать...

И вот — опа! - мне взяли и неожиданно показали про них кино. «Дорога на....» - настоящее, художественное, хоть и короткометражное (ровно 34 минуты экранного времени!), получившее первый приз среди студенческих работ, отобранных на Каннский кинофестиваль 2012. По словам выступившего после просмотра режиссера - милой девушки, вчерашней студентки прославленного Алексея Учителя Таисии Игуменцевой, искушенный в кинематографе французский зал просто лежал от хохота, без колебаний отдав главную награду очень смешному анекдоту из России...

И в словах окрыленной громким международным успехом Таисии явно читался некий упрек. Потому что наш отечественный зальчик не особо — то и хохотал. И даже, несмотря на обилие доходчивого русского мата, не все, кажется, в картине понял. Мол, о чем это вообще? И зачем? А некоторые консервативные взрослые дяденьки даже, кажется, обиделись — наверное за всех, кто так и не сумел выспаться.

Хотя чего было не понять-то? Сюжет, если коротко, прост и узнаваем (см.выше). Живет Парень (имени у него кажется что и нет, да и неважно), работает мелким клерком, носит вязаный колпак набекрень, у него опухшее лицо и взгляд лузера. Снимает угол у старика, который пытается «просветлять» его упаренной мочой из банки. В тесном офисе Парня сканирует долгим ментовским взглядом Она. Прикидывая: трахнуться или да ну его? В глубине души впрочем, понимая, что и сама в общем-то не Джульетта. Она даже и не подозревает о его Тайне.

А тайна-то в этой незамысловатой жизни, оказывается, вот какая: каждый вечер, одевшись — чисто жених!, причесавшись и отмыв пухлые щеки, Он идет в соседний двор приличной по местным меркам многоэтажки, и встав посередине, громко и истошно посылает всех этих спящих пи....в. Сначала - на х..., потом - в ж...., а также ... и далее по списку всех многоэтажных вариаций нашего великого и могучего. Подоспевшие на звуки крепкие парняги однажды молча и в кровь бьют крикуна — и потом он долго и крупным планом лежит на снегу, как Болконский под небом Аустерлица, опустошенный, самовыразившийся и оттого почти счастливый...

А в следующий раз, хоть и изрядно отбуцканный, он придет в этот же двор уже с Ней. Одолжив для Нее нитку жемчуга и платье с бордовым отливом у того же вдового старика-любителя урины. И они взойдут вдвоем на этот же, увы, ни в чем не повинный двор как на священные подмостки... «Вы уроды, а я... фиалка!» - после некоторого смятения во всю нехилую глотку заорет она —сначала робко... И потом еще и еще, раз за разом, входя во вкус и очистительный раж. И в этот момент Он поймет, что это и есть Любовь...

"Желаю всем вам такой же внутренней свободы, как и у моего героя", - сказала режиссер нам всем в виде напутствия. Ну, наверное, что-то такое она и должна была сказать... «Это что же - теперь они родят и будут ходить орать уже втроем?!... Он бы лучше дома книжку почитал!», - зло прошипела мне в ухо подруга Саша, хороший, между прочим, врач, выбившийся своими трудами из такой же вот провинции.

А я подумала, что усилиями целой съемочной группы теперь могу себе даже более-менее представить, как в жизни выглядят мои ночные мучители — книжек они, это уж точно, не читают, даже под угрозой пыток. Но и жемчуга вряд ли надевают ко мне под окна. Впрочем, а вдруг? Но самое главное — мне по-прежнему не хочется их жалеть, и они мне неинтересны.

Зато как-то очень жалко становится всех нас. Потому что со времен «Маленькой Веры», оказывается, так мало чего изменилось в нашей общей жизни. А ведь почти 25 лет прошло! И потому что вырождаемся — причем как-то очень уж стремительно, глобально, под веселой хохот остальной Европы.

… Кстати, однажды наша отчаявшаяся соседка поступила как-то совсем не банально. Позвонила в очередной раз в отделение после бессонной ночи. «...И кажется, они что-то там кричали против Путина» - под конец спича вдруг брякнула она неожиданно для себя. И — о чудо! - милиция сработала молниеносно, у нас под окнами стало очень тихо - почти на целый месяц...

Наверное, такой финал истории тоже мог бы развеселить Канны. Законопослушные, воспитанные на традициях и штрафах иностранцы вообще очень смешливые отзывчивые люди. Не то, что мы...