Художественный руководитель и главный дирижер ГАСО РТ Александр Сладковский рассказал, за что дают звание «Академический», легко ли играть с Денисом Мацуевым, и зачем нужны виниловые пластинки. Интервью Евгении КРИВИЦКОЙ.
Госоркестр Республики Татарстан – частый гость в столице, вот и сейчас коллектив приехал, чтобы выступить в своем персональном абонементе в Московской филармонии и сыграть в Концертном зале имени Чайковского элитарную программу из сочинений английских классиков: Скрипичный концерт Бенджамина Бриттена и «Планеты» Густава Холста. Народный артист России и Республики Татарстан, маэстро Александр Сладковский имеет повод гордиться: его оркестр – единственный из всех региональных коллективов, имеющий такой спрос у столичной публики. А совсем недавно в аббревиатуре оркестра добавилась новая буква, а в документах почетное звание: «Академический» — за вклад в музыкальную жизнь и к 55-летию с момента основания. О том, легко ли держать планку, и какие новости впереди, рассказал Художественный руководитель и главный дирижер ГАСО РТ Александр Сладковский.
— Ваша программа английской музыки – настоящий вызов для публики, по инерции ищущей знакомые названия на афише. Вы не боитесь рисковать?
— Знаете, за 12 лет моей работы в Казани я исполнил примерно 140 премьер – музыки, которую в Татарстане вообще никто не слышал. Тут есть и чисто спортивный азарт: мне интересно знакомить слушателей с тем, что им неизвестно. Концерта для скрипки Бриттена – это гениальная музыка, и я сам начинаю открывать для себя тайны творчества этого композитора. Меня очень вдохновило, что Бриттен был очень дружен с Дмитрием Шостаковичем, который для меня значит очень многое. Мир Шостаковича – особая вселенная, и его связь с Бриттеном для меня незримо близка. Ноты «Планет» мне подарили друзья – привезли из Лондона. Красиво, изящно и сильно сделанная партитура, начиная с первого номера – воинственного Марса, планеты бога войны. Музыка, ее ритм завораживают с первых звуков. Это и публике интересно, и любому оркестру важно иметь в репертуаре. Хочется объять необъятное или хотя бы как минимум охватить главные партитуры. «Планеты» – это уже классика XX века.
— Юбилей оркестра отметили присвоением звания «Академический». Табель о рангах продолжает существовать?
— Конечно, кто-то может считать, что это анахронизм советских времен. Но поскольку у артистов сохраняются звания – «заслуженный», «народный», то и оркестры должны иметь свою систему поощрений. Я благодарен и Министерству культуры Татарстана, и президенту Республики, что они приняли такое решение. Для меня это не формальность – вот, добавилась еще буква в аббревиатуре, а определение статуса. Наш оркестр заслужил это колоссальным трудом, неимоверными усилиями и настоящей Любовью – с большой буквы – к тому, что мы делаем: к музыке, к искусству. Для самооценки музыкантов такое признание очень важно и, считаю, своевременно. Надеюсь, что основатель коллектива – великий советский дирижер Натан Рахлин, с небес видит это, радуется и благословляет нас. Мы – локомотив в Татарстане, пример для огромного количества музыкантов. Для Республики – это очень важная история, так как поднимает престиж нашей профессии и, в то же время, обязывает не снижать обороты и держать уровень качества.
Звание не меняет нашего вектора, напротив, оно подтверждает то, что мы были на правильном пути в отношении репертуарной и концертной политики, гастрольных планов, записей.
— Часто вижу в ваших социальных сетях информацию, что оркестр дал концерт в хосписе или детском реабилитационном центре. Насколько вы чувствуете для себя необходимость этой социальной ответственности?
— Да, это одно из направлений нашей политики, прежде всего моего отношения как руководителя к тому, что все люди должны получить возможность приобщиться к классической музыке, в том числе и те, кто ограничен в силу здоровья или материальных средств. Мы уже много лет постоянно выступаем в Детском первом хосписе Республики Татарстан, в детских отделениях Республиканской клинической больницы, запустили проект «Волшебные струны оркестра» для учащихся детских музыкальных школ Казани, ездим по районам Татарстана, играем для ветеранов, пенсионеров… Должен быть баланс: чтобы нас слушали не только люди, покупающие билеты на концерты оркестра с Денисом Мацуевым в БКЗ имени Сайдашева. Мы адресуем наше искусство всем и стремимся приобщить как можно больше людей к тому, чем мы занимаемся, к самому бренду оркестра.
— Кстати, совсем скоро в декабре состоится ваш традиционный фестиваль «Денис Мацуев у друзей». Что ожидается на этот раз?
— Действительно, 19 декабря Денис Леонидович вновь приедет к нам в Казань – фестиваль проводится уже девятый год подряд, даже пандемия не помешала нашей встрече в прошлом году. И за все время мы каждый раз играли с ним новую программу. У Мацуева память феноменальная: помнит буквально каждый концерт и следит, чтобы мы не повторялись. Мы ведем свою статистику, и могу сказать, что за время нашего творческого концерта вместе исполнили около 40 произведений для фортепиано с оркестром. Среди этого мне хочется вспомнить наш Рахманинов-марафон, когда мы с Денисом за два дня исполнили все концерты и «Рапсодию на тему Паганини» композитора. С таким пианистом выступать – удовольствие и просто творческая удача.
— В этом году в афише значится Второй концерт Брамса. Насколько я знаю, Денис только-только его выучил и, кажется, лишь однажды его обыграл.
— Мы постоянно с ним на связи. Где-то полгода назад Денис объявил мне, что учит Второй концерт Брамса и планирует его показать в Казани. И когда мы созванивались, у нас сложился такой позывной: «Брамс зреет». Для меня это имеет некий символический смысл, так как много лет назад мы с ним для канала Medici.tv записали Первый концерт Брамса, и я был одним из первых, с кем он сыграл это сочинение. Мы пополняем нашу творческую копилку, и я отношусь к этому очень серьезно: мало у кого есть подобный шанс – с таким статусным солистом открывать новые творческие горизонты.
— А какой Денис Мацуев друг? Вы же общаетесь не только на сцене?
— Что я вкладываю в понятие «дружба»: одно дело, когда мы «фестивалим», шутим, весело проводим время. Но когда ушла из жизни моя мама, то одним из первых, кто позвонил и поддержал меня, был Денис. Это незабываемо. Дружба проверяется не тогда, когда все хорошо и радостно, а когда у человека что-то происходит в жизни, и сразу становится понятно, кто готов подставить плечо и взять на себя часть твоих печалей. Поэтому Мацуев – не только фантастический партнер на сцене, искрящий юмором собеседник, но он умеет ценить жизнь и в трудную минуту всегда рядом.
— Вы же ездили в Иркутск на знаменитый фестиваль «Звезды на Байкале» Дениса Мацуева. Там, я знаю, есть свои ритуалы, например, купание в холодном Байкале, когда там четыре градуса тепла…
— Не будем преувеличивать. В плюс четыре можно удариться животом об лед, но в плюс восемь градусов – да, было дело, мы ныряли. Я был первый, кто с радостью прыгнул в Байкал, потому что это действительно ритуал для всех гостей фестиваля. И это невероятно бодрит и как-то по-хорошему встряхивает организм.
— У вас широкая география выступлений. Только что вы вернулись из Будапешта, где дирижировали музыкой Прокофьева и Шостаковича. Поделитесь впечатлениями, ведь каждый выезд в Европу – это теперь целая спецоперация.
— Как раз Венгрия – одна из немногих стран, которая признала нашу вакцину «Спутник». Так что я спокойно въехал и был рад вновь оказаться в этом красивейшем городе. Это третье мое выступление в Национальном концертном зале имени Белы Бартока, который находится в Доме искусств – амбициозном культурном комплексе, построенном в 2005 году. Возвращаюсь сюда с особым чувством, потому что с Венгерским национальным филармоническим оркестром сложились чрезвычайно теплые, сейчас уже почти родственные отношения. В прошлый раз я был у них в 2019 году, кстати, с Денисом Мацуевым. Потом наступила пандемия, но примерно полгода назад они мне позвонили и пригласили приехать продирижировать роскошной программой – Пятой симфонией Шостаковича и кантатой «Александр Невский» Прокофьева. Я, не раздумывая, согласился, так как уже предвкушал атмосферу нашего музыкального и человеческого общения.
Инспектор оркестра меня сразу попросил: «поработайте с нами подробнее, мы это никогда не играли». Было запланировано огромное по нашим меркам количество репетиций – пять дней, просто как во времена Евгения Мравинского. Но репетировали с творческим кайфом – так венгерским музыкантам хотелось глубже проникнуть в смыслы русской музыки, постичь ее в деталях. Результатом я доволен: оркестр все сыграл безупречно, великолепно звучал хор – можно было смотреть трансляцию, но и зал собрал аншлаг и принимал грандиозно. Чудесный опыт, который, надеюсь, будет иметь продолжение.
— Что еще в планах?
— Летом мы осуществили запись музыки русских балетов Игоря Стравинского, чей юбилей мы будем отмечать в грядущем 2022 году. Диски смонтированы и сейчас отправлены в печать, мы ждем тираж. Но впереди также и юбилей Александра Скрябина – его 150-летие. И вот возникла идея записать его музыку на винил. Сейчас, как вы знаете, вновь возвращается интерес к проигрывателям-вертушкам, к пластинкам. Я предложил красивый проект: Третья симфония («Божественная поэма») Скрябина и Третья симфония Рахманинова, с учетом, что через год мы широко отметим и 150-летие Сергея Васильевича. Эти два композитора рифмуются биографически – их судьбы оказались тесно переплетены с самого начала.
— Реально есть разница в качестве звука между компакт-диском и винилом?
— Безусловно. Другая глубина звука, объемность, ты словно ощущаешь дыхание каждого музыканта и получаешь эффект присутствия внутри зала: каждый вздох, каждый шорох как-то органично вплетается в канву записи. Для меня выпустить винил было бы делом чести, надеюсь, что все получится.
— А вам доводилось раньше делать записи на пластинки? Вы застали еще ту эпоху?
— Да, в 1991 году я выпустил свою первую запись, как раз на виниле на фирме «Мелодия». Писали в кирхе на Васильевском острове, с Ленинградским штабным оркестром. Пластинка называлась «Супермен», с американской и российской музыкой. Я был не только дирижером, но главным и единственным продюсером проекта. И уже тогда подавал надежды (смеется).
— Близится Новый год. Есть ли планы, как его встретить?
— В наше время планировать рискованно. Неизвестно, какие границы откроют или закроют, что вообще с нами будет. Я обожаю свой дом в Юрмале, место моей силы. Если позволит ситуация, то вероятнее всего улечу туда и у камина, в близкой компании встречу 2022 год. Верю, что он будет еще интенсивнее и эффективнее, чем прошедший. Хотя жаловаться негоже, для меня и моего оркестра уходящий 2021 год сложился прекрасно. Я желаю всем читателям здоровья и оптимизма!