Очевидец крушения "Невского экспресса": Вагоны фактически были разбросаны на расстоянии полутора километров

Адвокат Леонид Сайкин расказал "Радио-КП" о первых минутах после катастрофы "Невского экспресса".

- Как вы себя чувствуете, пришли ли вы в себя от шока? А, может, и не было никакого шока?

- Чувствую себя нормально. Я, по счастью, совершенно не пострадал. Шока не было. Спасибо.

- Расскажите, в каком вагоне вы ехали и вашу точку зрения на то, что происходило? Знаю, что с вами уже общались наверняка, ну, не знаю, а предполагаю, что общались наверняка какие-то представители следственных органов. У нас здесь все будет намного мягче, я считаю.

- Спасибо, следственные органы тоже вели себя очень уважительно. Ехали как обычно, в поезде, по счастью, в этот день жена купила билеты в 8-й вагон, а не в один из тех последних трех, которые больше всего пострадали. Я практически каждую неделю езжу в Москву, из Москвы. И когда езжу из Москвы, это происходит обычно в пятницу, и всегда стараюсь купить билет именно в эти три последних вагона, они считаются наиболее популярными у тех московских питерцев, которые вынуждены ехать на работу в Москву. Так получилось, так повезло, что в этот раз взяли билет в середину поезда, и поэтому не пострадали. В нашем вагоне, насколько я успел заметить, никаких пострадавших не было. Где-то в 21.20 раздался хлопок, пассажиры, которые сидели со мной в купе, ничего не поняли, что произошло, отключилась громкость в наушниках, мы слушали музыку, которая была по телевизору. После чего началось резкое торможение, посыпались вещи с багажных полок. Потом поезд встал. Забегали проводники. Причина, по которой это произошло, была непонятна.

- Как они себя вели, что они говорили? Другие очевидцы рассказывали, что проводники бегали по уцелевшим, не пострадавшим вагонам, и просили у всех хотя бы какого-нибудь обезболивающего, потому что стало понятно, что оно потребуется в большом количестве.

- Возможно, это было позднее, наверное, уже через час. Потому что в первые минут 30-40 от проводников, к сожалению, никакой информации не поступало. Насколько я понял, они руководствовались приказом начальника поезда, который попросил их, чтобы они не сеяли панику среди пассажиров, что, возможно, разумно. Вот в течение этих 30-40 минут мы даже не знали, что произошло, кроме того, что три последних вагона, вроде бы, сошли с рельс. Ну а что там есть серьезно пострадавшие люди и что вагоны фактически разбросаны на расстоянии полутора километров, мы, конечно, не знали. И о том, что нужна серьезная помощь, тоже информации никакой не было. В нашем купе сидела женщина, видимо, с медицинским образованием, она где-то минут через 20 после того, как поезд остановился, решила сходить узнать, нужно ли что-то. Минут еще через 10 она вернулась, сказав, что, по-видимому, нужна вода. Мы спросили, нужна ли помощь мужская, она сказала, что да, наверное, нужно. И тогда мы с товарищами по купе пошли сквозь вагоны к концу поезда.

- Леонид, что вы увидели, когда вышли из поезда? Я имею в виду, какой ландшафт местности вокруг был?

- Это произошло вдали от населенного пункта, там никакого освещения не было, очень темно. Мобильные телефоны не у всех брали. Мы прошли где-то метров 500, мне кажется, прежде чем увидели первый лежащий на боку вагон. Там вот эти три последних вагона, из них, насколько я понял, один соскочил с рельсов, но не отцепился от поезда и устоял. Через метров 500 мы обнаружили лежащий на боку второй из этих трех вагонов, из которого через одну дверь уже пытались вынуть людей. Тогда мы зашли с другой стороны этого вагона, я забрался внутрь и стали кричать, есть ли там живые, прося их отозваться. Обнаружили там одного мужчину, которому помогли вылезти, поскольку коридор, по которому он полз, он был сплюснут и там только на животе можно было пролезть. Вытащили его. Через некоторое время из этого же прохода появился проводник, который сказал, что больше там живых нет, есть люди, которые погибли, но их достать невозможно, потому что они завалены частями вагона и щебнем, которым отсыпано дорожное полотно. Когда мы двинулись дальше, еще метров через 500 увидели второй вагон, самый последний, где люди уже сами начали выносить пострадавших. Люди, которые ехали в этом вагоне, ну и те, кто пришел на помощь из других вагонов раньше. Поскольку было очень темно, мы разожгли вокруг костры, чтобы хоть как-то было видно, потому что в темноте можно даже было наступить на погибших и раненых, которых вынесли из вагона и которых выбросило из вагона. Организовали за путями что-то вроде импровизированной площадки для того, чтобы туда складывать раненых людей. Ту воду и те перевязочные средства, которые мы принесли собой из вагонов, сложили рядом, и стали помогать выносить людей из того вагона, который был последним.

- Леонид, какую роль сыграли вот в этой спасательной операции до прибытия медиков и правоохранительных органов проводники? Что они делали? Они руководили или люди уже сами, кто первым в себя пришел, тот и начал работать?

- Я не могу сказать, с чего началось. Потому что мы прибыли туда минут через 30-40 после того, как произошла авария. В этот момент уже сами люди оказывали помощь раненым и пострадавшим. Проводники были рядом, но какой-то организованной помощи оказать не могли, аптечек, мы спросили, у них в поезде не было. Подручных средств для того, чтобы вскрывать вагоны, там топоров, еще чего-то, тоже не было. Поэтому они принесли через некоторое время матрасы для того, чтобы раскладывать раненых, принесли какие-то ткани, которые смогли найти в поезде. И вообще, в целом, они очень по-человечески и с участием относились ко всему этому процессу. Поэтому спасибо им.

- Скажите, когда начали подъезжать первые кареты скорой помощи и вообще, кто это был? До нас дошла информация, что первыми к месту аварии подоспели медики близлежащей тюрьмы, какой-то там колонии строгого режима.

- Практически помощь реальная начала подъезжать только уже в 23.50. Большинство людей, которых мы могли вынести из вагона, уже были вынесены, остальных мы побоялись трогать, потому что много было очень травм, связанных с переломами ног, в том числе, с открытыми. С переломами позвоночников. Поэтому до того, как медики бы сказали, что таких людей можно выносить из окна и без носилок, таких, нормальных, стационарных, жестких, мы решили их не трогать. Кто первым прибыл и из какого ведомства медики, я сказать не могу.

- Те медики, которые прибыли, у них-то все было, я надеюсь, с собой? Как они отреагировали-то? Медики подготовлены были к такого рода ситуации?

- Вы знаете, те люди, которые владели основами помощи медицинской, находившиеся в поезде, они, что могли, то пытались сделать. Но, конечно, ни у кого не было ни перевязочных средств, ни обезболивающих, ничего. Поэтому просили у пассажиров, у кого что есть, какие лекарства, какие-то таблетки дать им, чтобы хоть как-то облегчить страдания. Что же касается того, как действовали медики, когда приехали, я боюсь, что не могу ничего сказать, потому что где-то в 23.50 уже подоспела основная помощь, подъехала железнодорожная платформа с мощным прожектором, на которой находились люди, прибывшие для спасения, и в этот же момент пришли проводники с нашего поезда, которые сказали, что поезд, следовавший по маршруту Санкт-Петербург-Самара, остановлен и его будут использовать для того, чтобы пассажиров с нашего поезда довезти до ближайшей станции, где нас должны пересадить в скоростной новый поезд «Сапсан», поэтому, поскольку мы больше уже ничего сделать не могли, мы с товарищами пошли на этот поезд и как в дальнейшем развивались события по спасению людей, я сказать не могу.

- Скажите, вы, когда шли к пострадавшим вагонам, вы видели это место пресловутой воронки там, где вроде бы как рельс покорежен и яма, то ли 70 см в ширину, то ли полтора метра?

- Нет, я не видел, во-первых, было темно. Во-вторых, я ношу очки, поэтому я, к сожалению, этого не разглядел. Были оборваны провода высоковольтные, они валялись на путях, но большего не видел.

- Как вы думаете, почему у нас до сих пор нет точной информации о числе погибших и самое главное – куда делись вот эти, по одним данным, 18, по другим, самым последним данным, 26 человек пропавших без вести? Ведь если они были в том самом вагоне, где, как вы говорите, только один человек выжил, ну, ведь это наверняка…

- Я не говорю, что только один выжил, я сказал, что я помог только одному выбраться, остальных только эвакуировали с другого конца этого вагона. И сколько там их, сказать было сложно. Вагон находился на боку и поэтому определить, сколько там людей осталось, было невозможно. Своими силами поднять вагон мы не могли и инструмента для того, чтобы пробиться внутрь него, раздвинув сплющенные части, у нас тоже не было.

- Так, есть ли у вас какие-то версии, почему нам не говорят точное число погибших? Куда могли деться люди, если они совершенно точно сели в поезд. Их до сих пор называют пропавшими без вести.

- Я тут могу только предполагать. Возможно, были такие счастливые люди, которые, взяв билет не успели на этот поезд или по какой-то причине не поехали на нем.

- Такие действительно есть, их там 2 или 3 человека, но не 18 и тем более не 26. Леонид, последний вопрос – как вели себя пассажиры поезда, когда они осознали, что произошло? Чувство страха, паника, слезы, крики или, наоборот, ледяное спокойствие?

- Вы знаете, люди в тех вагонах, которые не пострадали, просто не знали, что случилось, поэтому вели себя обычно. Мы когда шли сквозь поезд, проходили через вагон-ресторан, где продолжалась нормальная жизнь, никто не знал, что случилось. И даже не хотели сотрудники вагона-ресторана давать воду, не понимая, что это для серьезно пострадавших людей, поскольку до них такая информация не доходила. Что же касается тех людей, которые пришли уже непосредственно к месту, где находились эти последние два вагона, и тех, кто в них оказался, то они себя вели просто геройски. А поскольку никакой спасательной помощи в этот момент не было, они сами наладили спасение людей и в общем первые два часа, которые наиболее тяжелые были, вся нагрузка, всю работу выполняли именно пассажиры поезда.

- Знаете, почему два часа к вам ехали кареты скорой помощи?

- Я слышал, что там очень глухое место и что бездорожье, поэтому очень трудно было пробиться.

- Да, кареты скорой помощи просто продирались через эту грязь. Кстати, вы после подобного инцидента не перестанете ездить на пятничном «Невском экспрессе», если, конечно, он продолжит свою работу?

- Вы знаете, наши люди – фаталисты, они даже после того, как падают самолеты и сходят с рельс поезда, как ни странно, продолжают верить в то, что их это не коснется. Я подумываю о том, чтобы не ездить этим поездом и, уж точно, не последними тремя вагонами.

- У вас когда-нибудь были ситуации, подобные этой, когда, благодаря какой-то счастливой случайности, вы уцелели?

- У меня нет. Но в свое время мой отец по счастливой случайности не сел в самолет, который разбился из-за того, что ему не выделили деньги на командировочные. Поэтому его начальник полетел – и разбился, а он остался в живых.

- Вы один ехали в поезде или нет?

- Я ехал со своим другом, мы с ним каждую пятницу практически возвращаемся, и, еще раз говорю, все время стараемся покупать билеты именно в эти вагоны.

- Спасибо большое.