В суде Октябрьского района Минска уже пятый час идет допрос обвиняемого врача-анестезиолога Александра Шурова. Его выступление больше напоминает лекцию для студентов. Он много рассказывает из учебников, но мало говорит о той операции, которая произошла 26 марта 2013 года. Напомним, после неудачной пластики носа 25-летняя Юлия Кубарева впала в кому и через месяц скончалась.

Александр Шуров держится достаточно уверенно, однако не может четко и логично ответить на вопросы адвоката потерпевшей стороны, судьи и гособвинителя. Выступление врача часто перебивают, судья просит его изъясняться простым человеческим языком и не переходить на медицинский сленг. В суде также выяснились интересные подробности: анестезиолог высшей категории не знает никаких должностных инструкций и приказов. На вопросы, как он смог получить эту категорию, Шуров ничего не ответил. Он не отрицает, что полностью не проверил работу ИВЛ перед началом операции.

- Я знаю, что этот аппарат последний раз проверяли в 2010 году, но в последний раз вопрос о замене ИВЛ мы обсуждали в декабре 2012 года в присутствии гендиректора Галины Волжанкиной, и она говорила, что в 2013 году в «Экомедсервисе» будет модернизация и закупят новый дыхательный аппарат, - рассказал на суде анестезиолог Александр Шуров.

Он также уточнил, что никакого сервисного обслуживания ИВЛ отечественного производства в медцентре не осуществлялось, и привел пример. Когда он работал в РНПЦ онкологии, там стояла немецкая аппаратура. Ее производитель сам звонил каждые полгода и проверял свое оборудование, а также рассказал, как проходила операция Юлии Кубаревой. Оказывается, когда к работе приступил хирург вместе с медицинской сестрой, в это время Шуров и его ассистирующая сестра сидели рядом на стульчиках и заполняли нужную документацию. Врач периодически поглядывал на монитор, чтобы видеть показания пациентки. Он утверждает, что пока не работал дыхательный аппарат, все это время он поддерживал дыхание Кубаревой мешком амбу.

- Где-то в 20.40 я зашел в палату к пациентке, ее состояние было удовлетворительным. Не могу точно сказать, была она в сознании или нет. Последний раз я ее видел в 21.30, когда выходил из центра, чтобы успеть на поезд Минск - Москва. Ее состояние не вызывало опасений. Я полагал, что мы успешно справились с операцией. Для меня было большой неожиданностью ранним утром узнать, что Кубареву доставили в отделение реанимации 4-й больницы. Я несколько раз пытался к ней попасть, но меня не пустили лечащие врачи. Не могу согласиться с тем, что именно мои действия повлекли смерть пациентки спустя четыре недели после операции, - сказал Шуров.

- Почему в наркозной карте вы не отразили, что во время операции произошли осложнения? - спросил у специалиста государственный обвинитель Николай Жечко.

- Понимаете, это корпоративный вопрос. Я решил устно рассказать все главному врачу, но в карту решил ничего не записывать.

- В тот вечер хирург Серебро усомнился в том, что состояние здоровья пациентки нормальное. А вы почему считали, что все прошло хорошо? - уточнила судья.

- У каждого врача есть свое мнение. Когда я уходил, врач-хирург сказал: что-то не так. Но что именно, он не уточнил, - ответил анестезиолог.

Он также сказал, что такое ЧП во время операции, как произошло с Юлей Кубаревой, в его практике не первый случай. Следующее судебное заседание назначено на субботу, суд выслушает бывшего гендиректора «Экомедсервиса» Галину Волжанкину и главного инженера Вадима Лихуту.