Сельская Мадонна и истинная ленинградка: умерла выдающаяся актриса Лидия Федосеева-Шукшина
Лидии Федосеевой-Шукшиной в советском кино не было равных, когда надо было изобразить простую женщину - в любой разновидности. Фото: кадр из фильма «Сверстницы» (1959)
В издательстве «Комсомольская правда» недавно вышла книга «Вам и не снилось», в которую вошли повесть Галины Щербаковой и много-много текстов кинообозревателя «КП» Дениса Корсакова о том, как она создавалась и о том, как снимался фильм Ильи Фрэза (а еще - о том, чем жил Советский Союз в начале 80-х годов, когда разворачивается действие).
Сейчас скончалась Лидия Федосеева-Шукшина, очень ярко сыгравшая в этом фильме мать влюбленного старшеклассника Романа. О ее смерти сообщила в соцсетях дочь Мария Шукшина: «Умерла моя мама, рБ [раба Божия] Лидия. Прошу молитв Ваших, милые, добрые люди!»
Мария Шукшина с мамой. Фото: t.me/mariashukshina
Впервые публикуем на сайте kp.ru главу, посвященную актрисе.
Лидии Федосеевой-Шукшиной в советском кино не было равных, когда надо было изобразить простую женщину - в любой разновидности. В «Печках-лавочках» своего мужа Василия Шукшина она сыграла чуть ли не сельскую Мадонну, сияющую изнутри (сам этот фильм, по безупречному определению критика Лидии Масловой, рассказывает «о путешествии в рай, проездом через Вавилон, супружеской пары святых из алтайской деревни»). В «Из жизни отдыхающих» Николая Губенко с такой же легкостью стала вульгарной теткой, не обремененной ни интеллектом, ни излишним образованием, но не лишенной милосердия («Приехали мы в Италии в один квартал, обступили нас ребятишки, голодные, грязные, один такой маленький, худенький, ручонку тянет - «Синьора, синьора!» А у меня, как на грех, ничего с собой. Ну, была банка икры, отдала ему»).
В «Печках-лавочках» (1972) своего мужа Василия Шукшина актриса сыграла чуть ли не сельскую Мадонну, сияющую изнутри
Фото: кадр из фильма.
До, после и между этими ролями были вдова Грицацуева («12 стульев» Марка Захарова) и Люба Байкалова, ставшая единственной надеждой бывшего зека на нормальную жизнь («Калина красная»), брошенная мужем Груша Веселова («Позови меня в даль светлую») и руководительница ударной бригады механизаторов из Крыма («Шофер на один рейс»), честная, обманутая любимым мужчиной студентка медвуза («Сверстницы») и «лучезарно глупая» учительница химии Эмма Павловна («Ключ без права передачи»).
Фото: кадр из фильма «Сверстницы» (1959)
«Лучезарно глупая» - это слова Галины Щербаковой, которая дружила с актрисой, вслед за Шукшиным называла ее «Фелини» (ФЕдосеева ЛИдия НИколаевна) и написала о ней отдельное эссе. Началось все, когда проходили пробы к «Вам и не снилось».
«- А как вы относитесь к Шукшиной? - спросил Фрэз. - Если предложить ей роль Веры?
Я уже знала: всякая актерская проба - для меня мука. Мне хочется, чтоб играли все, даже те, у кого совсем не получается. И я стала говорить сразу, до проклятых проб, что она нам не подходит. Физически. Наша, мол, героиня хоть и полная дама, но все-таки ленинградка, городская косточка. Шукшина же - деревенская красавица, от сохи, от коровы, одним словом, из другой оперы. Все это я выпалила из-за жестокости проб, хотя ничего против актрисы не имела. Более того, робела перед ней - вдовой Шукшина.
Фото: кадр из фильма «Вам и не снилось» (1980)
Но слова - словами, а мысленно, в душе, я уже потихоньку примеряла на нее роль. Мне то нравилось, то нет. Например, смущала красота. Моя Вера - женщина тусклая, эта же... С такими, не любя, не живут. Однажды вдруг успокоилась. Чего маюсь? Актриса не дура, ни за что на отрицательную роль не согласится. Так ясно услышался ее отказ, что просто легко стало. Она и не подходит, и откажется, и никто никого не обидит.
Шукшина же, к моему удивлению, просто вцепилась в сценарий. Она сказала так: «Все, хватит! Я передоила всех коров Советского Союза и хочу в кино совсем другого. В конце концов - почему все время деревня? Я ведь ленинградка, городская косточка!»
Клянусь, я не помню больше ни одной актрисы, пробующейся на роль Веры. Были ли они? Видимо, были... Но я продолжаю слышать этот голос, в котором уже набухала трагедия, хотя он еще был привычен для всех».
* * *
Свою мать Лидия Николаевна описывала как очень интеллигентную и религиозную женщину, коренную ленинградку. Отец же был военным родом из Тулы; служил в Ленинграде в артиллерийском полку, там и повстречал будущую жену. С началом войны он ушел на фронт, а семья осталась в городе и пережила блокаду. Мария Шукшина, дочь Лидии Николаевны, пыталась расспросить бабушку об этих годах - но каждый раз, «когда просила рассказать о том времени, о том, как же выжили-то, бабушка начинала плакать и не говорила ничего». И сама Лидия Николаевна об этом времени рассказывать не любит.
Блокада закончилась, отец вернулся с войны, началась мирная жизнь - и нищета. По словам Федосеевой-Шукшиной, для ее матери серьезными деньгами были даже 20-30 копеек - на них можно было купить хлеба и картошки. Но все постоянно были голодными: когда отец доставал в магазинчике на работе списанные, не годившиеся в продажу остальному населению сосиски и какую-то «ломаную колбасу», это было праздником. В коммунальной квартире, кроме Федосеевых, жили еще несколько десятков человек.
Щербакова писала: «Тут не скажешь - «все жили плохо». Семья Федосеевых жила хуже плохого. Один кормилец, четверо иждивенцев. У кормильца сумасшедшие деньги — 700 старыми. Кормилец выпивал. Надо было сводить концы с концами — они не сводились. Маленькую Лиду лепил коммунальный демократизм, в котором все общее, но и все чужое тоже. (...) Ее позвала к себе одноклассница. Уже не помнится, зачем. И с Лидой случилось - скажем так - Ошеломление. Пусть будет с большой буквы. То состояние было весьма великим. Оказывается, точно такую квартиру, как у них, в которой живет шесть семей, может занимать одна семья из трех человек. Зеркало, натертый пол, небрежно лежащие, детские красные перчатки. Нереальный мир. Его хотелось потрогать руками. Она взяла перчатки. «Я их украла. Вот украла - и все, - рассказывает она, и два горячих пятна вспыхивают на ее щеках. - Ну, не знаю, зачем. Не знаю…»
Любовь к кино родилась, когда отец повел ее, совсем маленькую, смотреть фильм «Небесный тихоход» (она потом заглянула за экран и очень удивилась, не обнаружив там актеров). А первая мысль об актерской карьере мелькнула в шестом классе. Старшеклассник по имени Михаил Козаков (тот самый) ставил в школьном театре «Золушку». Лида решила попробоваться на главную роль, дунула в чернильницу, все чернила выбрызнулись ей на лицо, - и в таком виде «настоящей замарашки» пришла на репетицию. Но Козаков не оценил ее и выгнал из актового зала. (Много лет спустя они вместе снимались в «Демидовых», - она играла Анну Иоанновну, он - Бирона, - и, смеясь, вспоминали эту незадачу).
После школы она уехала в Москву и, не задумываясь, поступила во ВГИК. Потом рассказывала, что за ней там ухлестывал Андрей Тарковский, мальчик куда более образованный, чем она. В интервью вспоминала: «Андрей был очаровательный, прелестный! Мы ходили с ними гулять, он читал стихи, спрашивал, какие я знаю стихи, а я срочно ночью что-то выучивала, чтобы не показаться полной дурой. И вот наша первая встреча, я помню, он спросил меня, кого я знаю из женщин-поэтов, а я сказал: «Вот есть такая поэтка Ольга Берггольц». Он сказал: «Как ты сказала?». Я даже не знала, что женщины-поэты называются поэтессы. Андрей был в восторге от меня и понял, что со мной можно дружить. От меня можно что-то взять! Потом он Шукшину говорил: «Она так рассказывала о Ленинграде, о своих дворовых ребятах, о школьных учителях и так все это показывала! Я в нее влюбился». Он и правда в меня влюбился. Пришел к нам в общежитие, встал на подоконник и сказал: «Если ты не скажешь, что ты меня любишь, я выброшусь из окна». Я смотрела на него и думала, выбросится или нет? Но сказать не могла, потому что я к нему замечательно относилась, но любви-то не было. Очаровательный мальчик, который девочкам всем очень нравился. Он так умно говорил, что я думала: «Господи, боже мой, когда же эти наши свидания закончатся?». И я ему сказала, что конечно, я его люблю. А он сказал: «Пойдем в лес». Мы пошли в лес, но нет, нет…»
С приятелем (и одновременно в каком-то смысле антиподом) Тарковского Василием Шукшиным ей приходилось еще сложнее. Он был секретарем комсомольской организации, носил гимнастерку и сапоги, казался невероятно строгим, наводил на девушку ужас; как-то устроил ей головомойку за какую-то провинность, она потом вспоминала: «Я его терпеть не могла!» И когда в 1964 году их обоих позвали сниматься в картину «Какое оно, море?», она «передернулась». Рассказывала Щербаковой, как он опаздывал на поезд, который вез актеров на съемки, «Бежал по перрону совершенно дурацки... Он вообще бегал смешно... Ему это не шло... Посмотрела — мужик бежит не по-людски, а в кармане зубная щетка. Мне все ясно... Потом пришел в купе... Мы пели... Он сел и замер... А когда я запела…»
Советская киноактриса Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина у себя дома. Фото: Олег Булдаков/ТАСС
Она все еще «абсолютно ничего не чувствовала» по отношению к нему, но он, услышав песню «Калина красная, калина вызрела, я у залеточки характер вызнала», всю ночь проговорил с девушкой. «Вернее, я говорила, а он слушал. Все до мелочей расспросил…» Потом, «когда ехали в автобусе в Судак, остановились в лесочке. Помню, я первая вошла в автобус, а Шукшин за мной и что-то под пиджаком держит. Спрашиваю: зверька поймал? А он мне — маленький букетик цветов. Потом узнала, что это были первые цветы, которые он подарил женщине. Я долго хранила их».
* * *
В том же году они поженились. Москва в принципе сильно скорректировала характер Лидии: во ВГИКе она из задиристой школьницы превратилась в мирную и спокойную девушку. А с Шукшиным она стала еще мягче. «В доме он был очень спокойным, тихим, полностью посвящал себя творчеству. Поэтому и мысли не было, чтобы отправить его в магазин за хлебом или попросить посмотреть за детьми, я его берегла. И мне очень нравилось, что на площадке он настоящий командир, громкий и четкий, а дома – весь в своем творчестве молчаливый человек. Возможно, мне хотелось ему подражать в этом состоянии. С тех пор очень люблю уединение и спокойствие». Знакомые вспоминали, что Лидия Николаевна часто повторяла фразу «Только бы Вася писал. Только бы Вася писал».
Василий Шукшин, Мария Шукшина и Лидия Федосеева-Шукшина. Фото: t.me/mariashukshina
Конечно же, ходили разговоры о ссорах в этой семье, о том, что Василий Макарович не дурак выпить, что иногда бывает немного нервным (интернет полон заголовков типа «За что Василий Шукшин кинул в жену топором»). Под конец Лидия Николаевна обо всем этом вспоминать не любила: «Что было, то быльем поросло. Мне вспоминается хорошее». Но раньше ее все же прорывало: «Шукшин мог две-три недели пить, был агрессивный, буйный. Я выгоняла из дома всех, кого он приводил. На себе его не раз притаскивала. Был даже случай, когда увидела мужа лежащим около дома, а я тогда была беременная. Лифт не работал. Что делать? Взвалила на себя и потащила. Думала, рожу… До этого два года у нас не было детей, для меня это было трагедией. Когда же родилась Маша, он бросил на время пить. Дети его спасли… Он за 10 лет нашей жизни только раза три, от силы пять, объяснялся мне в любви, да и то — от обиды или ревности. И вместе с тем хорошо знал меня, понимал… Василий Белов после похорон сказал мне: “Вася был счастливый, что ты у него была. Он мне это сам говорил”. А я от мужа таких слов никогда не слышала».
Фото: кадр из фильма «Калина красная» (1973)
Она сыграла в трех из пяти его фильмов: «Странные люди», «Печки-лавочки», «Калина красная». Играла бы и еще, но в ночь на 2 октября 1974 года 45-летний Шукшин умер во сне от сердечного приступа, возможно, спровоцированного кофейно-никотиновой интоксикацией (одной банки растворимого кофе ему хватало на 1-2 дня, а потом пустые банки моментально заполнялись окурками; некоторые, ссылаясь на результаты вскрытия, говорили, что у него было сердце как у 80-летнего старика).
Щербакова писала:
«Лежала, как мертвая», - вспоминает ее мама о том страшном октябре 1974 года.
- Не как, а мертвая, - твердо говорит Лида.— Все было кончено. Я даже думала о монастыре.
Спасение - как спасение это осозналось много позже, потом, - пришло прозаически в образе бывшего однокурсника Сергея Никоненко. Сергей собирался снимать фильм «Трын-трава» и считал, что никому, кроме Шукшиной, не сыграть героиню. Он пришел падать ей в ноги.
- Я ему до смерти буду благодарна. Но сначала я решила, что он спятил. Какая роль? Какая съемка? Про что он говорит? А он, как панфиловец, стоит — и ни шагу назад. Был разговор двух ненормальных...
Лида вернулась из смерти».
«Трын-трава» (1976) - фильм, работа над которым вернула Лидию Федосееву-Шукшину из смерти
Фото: кадр из фильма.
* * *
Она потом сыграла десятки ролей - гораздо, гораздо больше, чем до 1974 года, стала одной из самых блестящих характерных актрис советского кино. В российском везло гораздо меньше, но и после 1991 года на ее счету полным-полно работ (с большинством, правда, широкие массы зрителей не знакомы). Но какая разница: в историю отечественного кино она вписала свое имя еще в 70-е и начале 80-х.
Купить книгу «Вам и не снилось», в которой рассказывается, в том числе, о том, как снимался фильм Ильи Фрэза, где Лидия Федосеева-Шукшина очень ярко сыграла мать влюбленного старшеклассника Романа, можно:
и здесь.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
В семье Лидии Федосеевой-Шукшиной снова разлад: дочь и внучка закатили скандал