«Когда из актера стал монтировщиком сцены, понял, что пора бежать»: история белорусского актера, который не раз круто менял жизнь

Иван Трус больше года играет в Купаловском театре. Фото: Фейсбук актера

«Комсомолка» уже писала об Иване – о его принципах здорового образа жизни. Но тогда за кадром материала остались многие интересные суждения артиста о театре, провинции и столице, шансе в профессии... Поэтому мы сделали вторую часть беседы с ярким актером-купаловцем, которая показывает иную грань артиста.

«Я стал матросом, которого можно играть до седых волос»

В последнее время Ивана можно было увидеть в спектаклях «Кароль Лір» и «Шляхціц Завальня, або Беларусь у фантастычных апавяданнях» на сцене Купаловского, а также в постановке «Увидеть розового слона» проекта Homo Cosmos. Его путь на сцену начинался в Горьковском театре, куда Труса распределили после Академии искусств, где он учился в мастерской заслуженного артиста Беларуси Фомы Воронецкого.

Иван сыграл танинственного Доктора Шельмера в "Шляхціцы Завальні...".

Фото: Святослав ЗОРКИЙ. Перейти в Фотобанк КП

- Мне до сих пор болит за происходящее в Горьковском, по-прежнему считаю этот театр родным – отработал там шесть лет, - признается Иван. – Первый театр – это как первая женщина, как все первое. Наверное, потому многие моменты помню до мелочей. Прямо перед моим приходом из театра ушел заслуженный артист Беларуси Валерий Бондаренко. Мне досталось не только его место в гримерке, но и некоторые роли. Первым я сыграл старого цыгана в спектакле «Анджело и другие». Правда, актриса, игравшая мою дочь, оказалась старше на несколько лет, а зять – на целый десяток! А дальше сложилось так, что не пришлось проходить через массовки.

- Потому и в театре задержались? Не все молодые актеры, отработав распределение, остаются не то что в конкретной труппе – в профессии.

- Наверняка это повлияло. Ведь есть и другое мнение. Директор Молодежного театра, где я служил потом три года, на собрании труппы на повышенных тонах говорил: артистам до тридцати надлежит играть матросов и официантов. Я с этим категорически не согласен. Если студенты доходят до финала Академии искусств, Университета культуры и приходят в театр, то пока люди разогреты, жаждут творить и не успели столкнуться с подводными камнями профессии, им нужно давать работу. Так ведь и театр поймет, нужен ли ему этот человек.

А иначе артист и станет тем самым матросом, которого можно играть до седых волос. Дальше он либо бросает театр, разочаровываясь в профессии, либо плотно садится на пятую точку, думая, что так и нужно – пришел, отплясал и ушел. Отсюда и коррозия, которая разъедает театр: все выходит формально. К сожалению, таких театров хватает в нашей стране и в нашем городе. В итоге, крепких серьезных артистов немного. А с иными легко расстаются – мол, куда же он пойдет, если у нас не останется. Все это печально, мы сами себя так закапываем...

- Но все-таки у вас в Горьковском сразу пошли роли, а из театра вы ушли. Тоже сели на пятую точку?

- Мало того: в Горьковского, мне кажется, в какой-то момент я достиг дна. В связи со своей самодисциплиной, образом жизни, пьянкой, за которую и вылетел в итоге, в какой-то момент я и стал тем матросом: несколько больших ролей, все понятно в театре и в жизни - и я к этому привык. Правда, тогда я искренне верил в девиз: пока мы нужны театру, с нами никто ничего не сделает. Но на практике лишний раз подтвердилась избитая истина: незаменимых нет. Коль театр –фабрика, то когда ты провинился, тебя убирают и на твое место ставят другого человека. Не важно: лучше или хуже - дальше идет накат, работа на замененную деталь. Тогда для меня это стало ударом...

Иван сыграл танинственного Доктора Шельмера в "Шляхціцы Завальні...".

Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП

- С другой стороны, для многих лучшая новость – это отсутствие новостей...

- Знаете, я и сейчас часто сажусь на балконе и думаю: начинается штиль – нужно что-то делать, бездействие засасывает. Давно пришел к выводу, что профессия актера – это спринт, пользуясь спортивной терминологией. Марафонов здесь быть не может: если ты чуть-чуть загляделся по сторонам, остановился, сразу теряешь дыхание. Как только артист начинает приближаться к лидерским позициям или, не дай бог, бежать первым, то вместе с плевками в спину чувствует дыхание тех, которые могут. С одной стороны, тебе нравится, что рядом люди, которые могут, как и ты, бежать этот спринт. Ты радуешься тому, что ты не один. А с другой стороны, это сильно подталкивает, чтобы дальше нести флаг – останавливаться нельзя. Сделаешь так – и тебя затопчут, побегут дальше. А догонять очень тяжело – практически невозможно.

«Когда привезли спектакль, на нас смотрели, как на безумцев: «Мы думали, что театра в Могилеве не существует...»

- Когда вы вылетели с дистанции в Горьковском, просто сменили труппу?

- Сначала я показался Николаю Пинигину в Купаловском. Николай Николаевич сказал, что как артист я его устраиваю, но мои дисциплинарные проступки заставляют его подумать. Этот хвост не просто пошел за мной - он до сих пор несется, и к нему еще несколько прикрепилось. (Признаться, я о себе много узнавал с каждым новым этапом – оказывается, я очень разноплановый парень. Теперь даже удивляет, когда долго нет никаких слухов в мою калитку.) А потом начался период, который я называю ссылкой в Молодежный. Мало того, что три года я там играл - в какой-то момент даже подрабатывал монтировщиком сцены. Тогда там с ними было очень туго: работал основной монтировщик Эдуард, который в одиночку мог поставить и снять любой спектакль. А я вместе с ним вязал кулисы, помогал ставить декорации и много думал: надо набирать силы и попробовать бежать не останавливаясь, начать по новой тот самый спринт. Впрочем, именно в Молодежном случились важные вещи: там я встретил свою жену Катю. И это, вместе с решением о побеге, пожалуй, два положительных момента за время работы там.

Иван Трус и Саулюс Варнас. Фото: Фейсбук Ивана Труса

- Побег в Могилев – не самое ординарное решение для артиста-минчанина...

- Я сам из провинции, из маленького города Узда. Да и в Минске не особо ощущал масштаб - как и все, пользовался отдельными маршрутами: дом – работа, дом – танцы, дом – бар... А когда надо было что-то менять, поклеить новые обои, обнулиться, начать дышать, я не думал, большой это будет город или маленький. Изначально хотел ехать в Гродно – мне там нравилось. А жена подсказала Могилев, литовского режиссера, с чьим творчеством она была знакома. Мол, если уж убегать куда-то, то только в эту маленькую Литву.

На тот момент чистилище в Молодежном, работая там монтировщиком, я прошел. Бросил пить, занялся спортом, а когда вышел в ноль, попал к человеку, который для меня до сих пор остается и режиссером, и учителем, и сэнсеем. По сути, Саулюс Варнас, тогда главный режиссер Могилевского областного драмтеатра, оказался проводником. Главное, что все случилось вовремя. Попади я к нему чуть позже или чуть раньше, ничего не сложилось бы: я ему не поверил бы, не заинтересовался.

- А теперь многие артиста Труса ассоциируют с Могилевом.

- Точно, будто я там родился и прожил всю жизнь! Но речь всего о трех с половиной годах! Другое дело, что, к сожалению, о существовании многих областных сцен мы уже забыли. В могилевские времена слышал в региональных театрах, на сцене которых мы гастролировали, что артисты бегут оттуда – даже из самых именитых театров, стоявших у истоков нашей сцены. Ни в Минске, ни в других городах никто друг о друге почти ничего не знает. Помню, как мы привезли в Витебск спектакль «Крейцерова соната», и на нас там смотрели то ли как на безумцев, то ли как на героев: «Мы не думали, что театр в Могилеве вообще существует...». И за те несколько лет в Могилеве я видел, с одной стороны, что город отстраиваются, инфраструктура развивается - все хорошо, достойно. И театр ведь там прекрасный, уютный, с замечательной акустикой. А с другой стороны, в сезоне 130-летия выходил спектакль «Дурочка и зэк»...

Одна из ролей Ивана Труса в Могилеве - Скорина в пьесе Николая Рудковского. Фото: Денис Васильков, mdrama.by

«Актер - это как шуруп для работы. Ни больше, ни меньше»

- Что вы изменили в себе, осев в Могилеве?

- Например, решил сменить тактику работы – стал цепным псом режиссера, полностью ему доверившись. Никому ничего не доказываю, но я убедился: это работает. Тем более я не сомневаюсь: театр – в любом случае тоталитаризм со стороны режиссера. А единственное, к чему может стремиться актер, по-моему, - быть таким инструментом, за который бы хотели хвататься все художники. Режиссер приходит и говорит: «Я хочу высказаться, помогите мне!» И мы должны быть готовы ему помочь. Я уверен: нельзя говорить, что тот или иной худрук, главный режиссер или директор не подходит театру – мол, актеры хотят другого. Актер – инструмент, но никак не индивидуальная часть художественной жизни. Это как с выбором нужного шурупа для какой-то работы – ни больше, ни меньше. Потому и надо доверять и идти. А если видишь, что идешь не туда, уходи, беги.

- Из могилевских спектаклей что-то для себя выделяете?

- Когда-то у Глеба Самойлова из «Агаты Кристи» спросили, почему он не исполняет песен из своего сольного альбома «Маленький фриц». Он ответил: альбом нельзя разрывать – это пьеса, которую нужно слушать целиком. Каждый спектакль с Саулюсом Варнасом был особенным, и я их даже не стремлюсь разделять. И он их ставил постепенно, лестнично, стратегически мыслил как режиссер и профессионал.

Иван Трус в спектакле "Жажда и голод" Могилеского драмтеатра, поставленном Саулюсом Варнасом. Фото: Галина Радькова (mdrama.by)

Интересно, что сначала была «Крейцерова соната». С этим произведением у меня связана своя история. Недавно ушедший Борис Луценко, худрук, а потом режиссер Горьковского, предлагал мне: «Иван, хотите исповедоваться у меня в театре под куполами?». Он мечтал о таком и говорил именно о «Крейцеровой сонате». Но идея продолжения не имела, да и текст Толстого, прочитав, я толком не понял. А в Могилев я приехал, когда репетиции «...Сонаты» уже шли с другим артистом, но они заморозились. Я так понимаю, не получалось у актера и режиссера взаимодействия. И Саулюс предложил мне взяться за эту роль. Для меня это был спасательный круг после всех тех собачек и прочих мелких ролей, которых я играл в Молодежном театре. У меня было желание работать и восстанавливаться, и в итоге все получилось. А с первых же репетиций у меня появились первые сцепки с режиссером, когда я учился его понимать, а Саулюс чувствовал, что я пытаюсь делать, и что открыт.

Затем сразу же появился «Скорина». Саулюс никогда не сидел на месте, и это для меня тоже пример, как должен работать человек, который занят театром. Это снова о спринте. Потом мы сделали моно-спектакль по мотивам набоковского «Смеха в темноте» и «Женщину моря» Ибсена. Кстати, это был единственный спектакль, в котором я играл, и который остался в репертуаре могилевского театра. Правда, играли его считанные разы. И правильно.

- Почему?

- А это не имеет смысла с тем отношением, которое живет в театре к этому и подобным спектаклям. А потом мы с Саулюсом пришли к Эжену Ионеско – «Жажда и голод». И если у меня спросят, о чем жалею касательно Могилева, так только о том, что мало играли этот спектакля. Он стал завершением работы с Саулюсом, хотя именно Ионеско он хотел режиссировать в самом начале нашей совместной работы: читка, обдумывание были на три года раньше, когда я только приехал в Могилев. По логике должен был идти следующий этап. Как я могу фантазировать, еще более сложный, интересный. Но нам его не дали, не позволили дождаться. Кстати, «Жажду и голод» Саулюс переносит теперь в Молодежный театр. Это меня даже несколько удивило...

Несколько лет назад Иван, тогда служивший в Могилевском областном драмтеатре, стал лауреатом Национальной театральной премии.

Фото: Сергей ТРЕФИЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Ваша работа в Могилеве окончилась синхронно с Варнасом?

- А я не скрывал: приехал в Могилев к Саулюсу Варнасу, и без него оставаться мне тут незачем – особенно после работы с ним. И я убежден: если бы Саулюс Варнас работал в пинском или мозырском театрах, я был бы там. Повторю еще не однажды сказанное: при Саулюсе о могилевском театре стали говорить не как об областном, который вдруг сверкнул, а с ним начали считаться. Театр вышел за рамки города и области. Могло быть и продолжение: перед отъездом Варнаса могилевский театр включили в международную программу Великого Шелкового пути – от Беларуси в нем еще только Большой и Купаловский. Саулюс видел это не как возможность для гастролей, а как образовательную опцию. Признаться, я до сих пор не понимаю ребят, которые своими походами к вышестоящему руководству и своим недовольством положили конец этому периоду в истории театра. Словно сидели грибы подо мхом, прятались, а их сковырнули, заставили работать... При этом в театре прекраснейший директор Андрей Новиков, который хочет, чтобы для всех было хорошо. Но такого не бывает... И о театре иногда вспоминают, мол, там был какой-то режиссер, или артист и режиссер. Жалко...

- У вас был еще и опыт в Могилевском областном театре кукол...

- И это хороший опыт. За 10 дней меня ввели в «Гамлета» с бензопилой наперевес в спектакле молодого, но уже набравшего силу режиссера Игоря Казакова. Это была другая работа, но не менее интересная и познавательная, чем с Саулюсом. И не менее полезная: театр кукол имеет куда больше возможностей, чем обычный театр. Также с Игорем мы сработали спектакль «На дне». Уверен, что скоро у Игоря должен грянуть гром в виде какого-то творческого прорыва. Теперь он работает в Минске. И у нас даже было несколько телефонных разговоров о возможностях сотрудничества.

Одна из последних театральных работ Ивана - Эдмунд в "Каралі Ліры" (на фото с актером Олегом Гарбузом).

Фото: Татьяна МАТУСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП

«Теперь говорят, что Иван Трус играет сплошь отрицательных героев»

- В Минске, в Купаловском, у вас за год работы сразу две серьезные роли – Доктор Шельмер в «Шляхціцы Завальні…» и Эдмунд в «Каралі Ліры». Каково сразу погружаться в такие сильные негативные образы?

- Да, в труппе я год, и сразу стали говорить, мол, Трус играет только всяких «мярзотнікаў». Но ведь предыдущий репертуар – сплошь положительные ребята. Скорина тот же... Но такие образы, как Эдмунд и Доктор Шельмер, - это интересно. Хотя «Шляхціц Завальня…» и «Кароль Лір» - совершенно разные спектакли, как и два этих персонажа. Ведь то, что они оба в черном, еще не повод говорить, что Иван Трус играет сплошь отрицательных героев. И мой режиссер Николай Пинигин это тоже понимает, наверняка будет такой образ корректировать. В этом плане я очень спокоен. Впрочем, я даже приоткрою секрет, что сейчас репетирую «Ричарда III» Шекспира вне Купаловского театра у Александра Янушкевича. Тогда получится даже триптих таких персонажей.

- Это не первый опыт в антрепризе...

- Когда я только приехал в Минск, меня сразу пригласили сыграть в спектакле «Увидеть розового слона». Я это воспринял не как возможность приработка (тем более спектакль идет буквально раз в месяц), а как некий путь отхода, туз в рукаве. Меня пригласила театральный менеджер Екатерина Солодуха, с которой мне доводилось работать, интересна и ее идея проекта Homo Cosmos. Плюс была возможность поработать с эстонским режиссером в мини-формате – на троих артистов. Наверное, мы сдружились, но мне очень нравится работать в этом откровенном спектакле, в этой компании. Вообще, если артисту чего-то не хватает на сцене родного театра, они начинают писать музыку, еще что-то делать. А мне приятно, что у меня есть возможность не разбивать свою энергию и отдавать ее в театр.

За время съемок в "Авантурах..." Иван Трус сменил несколько образов. Фото: Личный архив

- А еще некоторые артисты идут в кино. В новом белорусском историческом фильме «Авантюры Прантиша Вырвича» у вас одна и двух главных ролей.

- Очередной раз все сложилось неожиданно. Работать мне было интересно. В том числе и потому, что около 5 лет я вообще не снимался в кино. Тем более я приехал совсем другим артистом, если вспомнить прошлые экранные работы. Не могу сказать, что я артист, стремящийся сниматься в кино всеми силами и делающий фото- или видеопробы, но если театр мне будет позволять сниматься в кино, я это делать буду. Я четко понимаю, что моя трудовая лежит в театре, а если я хочу сниматься в кино, я ушел бы из театра и рыл дорогу в другом месте. Может, через какое-то время все изменится, но пока я не готов придумывать какие-то отмазки для театра.

- Вопрос с оплатой за съемки в «Авантюрах...», который возник летом, решился?

- Решился, деньги отдали. Но год никто никуда не звал, хотя проектов снимали море. Не думаю, что я очень специфический артист, который может играть только в определенном жанре кино. Но недавно меня снова позвали сниматься, хотя я думал, на мне поставили крест. Это будет военный фильм. К удивлению, буду играть в таком кино впервые. Уточню: мой персонаж – на советской стороне, если что, вспоминая о реакции на Доктора Шельмера и Эдмунда.

Диапазон киноролей Ивана после пятилетнего перерыва расширился. Фото: Фейсбук Ивана Труса

СПРАВКА «КП»

Иван ТРУС, 35 лет. Родился в Узде. Окончил Академию искусств как актер театра и кино (мастерская Фомы Воронецкого). В Театре имени Горького работал 6 лет, в Молодежном – 3 года, в Могилевском облдрамтеатре и параллельно в Театре кукол Могилева – 3,5 года, больше года служит в Купаловском театре, а также играет в независимых театральных проектах. Снимается в кино. Женат вторым браком, отец двоих детей.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Жизнь изменилась, когда бросил пить, сел на велосипед и похудел на 40 кг»: актер из фильма «Авантюры Прантиша Вырвича» о ЗОЖ

Расспросили купаловца Ивана Труса его о резких поворотах в личной и театральной судьбе и о том, как он смог кардинально измениться и открыл в себе второе дыхание (читать далее)

В Купаловском поставили спектакль о чернокнижниках, нечисти и белорусах, которые все выбирают свой путь

На сцене играют патриарх сцены Геннадий Овсянников, неповторимая Тамара Миронова и почти вся молодежь театра (читать далее)

Интриги вокруг трона Речи Посполитой и танк Да Винчи. Смотрите, какой трейлер у исторического блокбастера "Беларусьфильма"

«Авантюры Прантиша Вырвича» впервые покажут 19 марта (читать далее)

«Мне надо было с кем-то поделиться этой ситуацией»: Белорусский актер пожаловался на невыплату гонораров на «Беларусьфильме»

Актер Купаловского театра, лауреат Национальной театральной премии Иван Трус эмоционально рассказал на видео о том, как ему не выплачивают заработанные деньги, и поделился этим роликом в соцсетях (читать далее)