Усыновленный американцами и возвращенный обратно Артем Савельев: «Я русский! И в России лучше!»

В таком типовом коттедже в Детской деревне-SOS живут от 7 до 10 детей всех возрастов. Это не общежитие - просто большая семья.

Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН. Перейти в Фотобанк КП

«Чтоб я так жил!»

Это первая мысль, которая приходит в голову всем без исключения неподготовленным посетителям. Подмосковный поселок Томилино, открытые ворота, а за ними - парк, огороженный забором, и десяток кирпичных коттеджей. Под сугробами угадываются строгие газоны, и только куча припаркованных санок говорит о том, что здесь живут дети. Много детей - 70 душ. И у всех вопреки их непростым судьбам теперь есть мамы.

Если бы такой «сиротский» поселок существовал в единственном экземпляре, его можно было бы посчитать экзотической диковинкой, хорошим примером, который не стоит пристального внимания. Но сейчас Детских деревень в России шесть, разбросаны они по всей стране - от Кандалакши до Пскова. Томск и подмосковный Подольск приготовились и уже присылали гонцов-чиновников на разведку.

Журналисты «КП» приехали в самую старую деревню, работающую уже 17 лет. А всего в мире таких деревень чуть больше 500. Первая Детская деревня появилась в России благодаря журналисту «Комсомолки» Елене Брусковой. В начале 90-х годов она работала в Австрии, там и познакомилась с международным проектом SOS-Kinderdorf. Как заметил директор Детской деревни Анатолий Васильев:

- Елена Сергеевна поставила своей целью сделать такое же в России. И у нее все получилось. Ей 84 года, но она до сих пор работает в руководстве проекта.

Наш собеседник, кандидат педагогических наук, сам воспитывался в детдоме, вышел во взрослую жизнь в далеком 1976 году. Ему, к сожалению, есть с чем сравнивать «деревенскую» модель воспитания. Но первым мы задаем меркантильный вопрос: откуда деньги на такую красоту? Анатолий Васильев охотно объясняет:

- Финансирование пока у нас в такой пропорции: 70% - пожертвования, собираемые для нас за рубежом нашими коллегами из международного благотворительного фонда SOS-Kinderdorf, 20% выделяет правительство Москвы. Выделяет конкретно на содержание детей - питание, медицина, одежда, игрушки. Остальное мы изыскиваем сами - это деньги частных благотворителей.

- Да, видели табличку на одном из домов: «Этой семье помогает…» - и имя и фамилия.

Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН. Перейти в Фотобанк КП

- У нас есть целая система поощрения жертвователей. Вы знаете, на наш благотворительный счет деньги перечисляют порядка 300 человек. Многие - обычные люди, есть даже пенсионеры. Они перечисляют небольшую сумму, раз в квартал, на протяжении многих лет. Такую форму благотворительности придумал основатель Детских деревень Герман Гмайнер. Он обратился к жителям города Имст в Австрии и предложил сдавать в фонд по шиллингу раз в месяц. Так и была построена первая Детская деревня. И в России такая система тоже прижилась. У нас есть несколько детей, воспитанных в деревне, которые тоже являются жертвователями.

- Не слишком ли дорого содержать такой поселок?

- В нашей деревне живут 70 детей. Их содержание обходится в три-четыре раза дешевле содержания такого же числа сирот в казенном детском доме!

- Вы не оговорились? В государственных детдомах содержать детей дороже, чем в ваших хоромах?

- Не оговорился.

- За счет чего?!

- За счет экономного и разумного подхода. У нас на 70 детей всего 35 сотрудников. В государственном детском доме на 70 детей приходится минимум 70 сотрудников, максимум - 100. Можете посмотреть штатные расписания, утвержденные Министерством образования. У нас задача, чтобы на одного ребенка был только один значимый взрослый - мама-воспитательница, или, как мы ее называем, SOS-мама, глава семьи. Правда, есть еще и SOS-тети...

Взрослые дети

За прошедший месяц мы слышали много споров по поводу усыновления сирот за границей. Среди аргументов были такие: «детдомовских детей невозможно социализировать»… Так получилось, что один из журналистов «КП» в 90-х годах одного за другим схоронил двух друзей, шагнувших из советских детских домов прямо в Российскую Федерацию.

Государство выдало им по раскладушке, комплекту белья, солдатские алюминиевые кружки, одну вилку, одну ложку и по комнате в коммуналках. Более этими ребятами никто особо не интересовался. У них сразу началась взрослая жизнь, при этом они не знали, например, что чай не принято сыпать в холодную воду. Сначала воду нужно вскипятить...

Наш собеседник с этой проблемой был хорошо знаком.

- За 17 лет мы вырастили 70 детей. Ни один из них не пошел по наклонной. Не было такого явления, как «вторичное сиротство», когда выпускники детских домов отказываются от своих детей. Практически все работают и учатся, создали уже свои семьи. Понимаете, у нас реальный семейный уклад жизни. Дети знают, как ходить в магазин или поликлинику. У нас нет никаких уборщиц или нянечек.

Они готовят вместе с мамами или сами. А в государственном детском доме нельзя привлекать детей к уборке или приготовлению пищи. Продукты привезут с базы, все остальное сделает персонал. Ребенок все получает готовое. Суп появляется прямо в тарелке, одежду откуда-то привозят, а когда она испачкается - куда-то увозят. Самостоятельного, готового к жизни ребенка так не вырастить.

Понимаете, в нашей модели воспитания мы смогли совместить противоречивые задачи. С одной стороны, контроль и святость, и неприкосновенность семьи - с другой.

Вообще, чиновников, которые к нам приезжают, этот момент больше всего интересует - как контролировать? У них этот вопрос почему-то на первом месте всегда…

- Шапки у них горят, наверное.

Малыши в Детской деревне-SOS совершенно точно не грустят.

Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН. Перейти в Фотобанк КП

- А у нас на первом месте доверие. Мы доверяем маме воспитывать детей, мы доверяем маме деньги, на которые она детей будет кормить. В детском доме не дай бог дать наличные деньги воспитателю, чтобы он пошел и что-то купил детям. Уголовное дело!

Под конец разговора Анатолий Анатольевич грустно заметил, что Детские деревни могут закрыть в любой момент. Причин - сотни. Мангалы на лужайках перед домами. Опять же, мамы готовят сами, не имея специальности «повар». А специальность - «мама», она никак не прописана законодательно.

Профессия - мама

В доме мамы Веры нас не ждали. Дверь открыл худенький и грустный мальчик Артем, который показался нам смутно знакомым. Как выяснилось позже, это был печально знаменитый Артем Савельев, который год назад один прилетел из США в «Домодедово». С запиской в кармане от американской усыновительницы - «надоел, заберите обратно, контакт установить не смогла». Поговаривали, что эта американская «мама» хотела еще кого-то усыновить в России, но лавочка вовремя прикрылась.

Артем говорит нам, что никого дома нет - мама Вера убежала в магазин, а все остальные «разошлись по кружкам». Сам Артем никуда не пошел, занятий в секции карате сегодня нет. Учится он пока на тройки. Журналисты «КП» совершенно непедагогично утешают мальчика, говорят, что все великие люди были троечниками. Вручаем парню здоровенный мешок конфет, и, как мы с удовлетворением отметили, спустя полчаса Артем торжественно сдал подарок маме Вере, чувствуя себя добытчиком и кормильцем.

Артем показывает нам свой дом, чуть важничая. Домашний уют, идеальная чистота. Бытовая техника - от мультиварки до микроволновки. Большой телевизор и уютные комнаты обычных семейных детей - со всякой милой мелочью, игрушками, плакатами с Человеком-пауком и Гарри Поттером. Артем нехотя сознается, что «вредная Сонька» (девочка, живущая в этом же коттедже) его почти год дразнила «американцем».

- А я русский, - говорит нам Артем, смотрит с вызовом, - и в России лучше!

Спрашиваем, сколько у него братьев и сестер.

Артем тут же замыкается и буркает:

- Нисколько.

Повисает неловкая пауза, и тут, к облегчению всех, внизу хлопает дверь. Артем бросается вниз - встречать.

Родных братьев и сестер у Артема нет, а тех, с которыми он живет в одной семье, пока братьями и сестрами не называет. Но, как мы заметили - мама есть, это совершенно точно. Если бы мама Вера была в юбке, он бы держался за эту юбку, вцепившись намертво. Но мама Вера была в спортивном костюме, и Артем просто не отходил от нее ни на шаг.

Артем Савельев, высланный из США тамошней мамашей-усыновительницей как «непригодный товар», нашел в России по-настоящему родного человека - маму Веру.

Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН. Перейти в Фотобанк КП

Нам рассказали подробно, как находят мам для Детской деревни. Это сложнейшая процедура, занимающая несколько лет. Ошибка недопустима, обратного пути нет. Детям невозможно сказать и объяснить, что мама ушла «по собственному» или ее уволили за профнепригодность. Поэтому с улиц мам не берут.

В деревне есть такая специальность - «тетя», она живет в семье, если мама болеет или в отпуске. Тети - кадровый резерв. Есть еще несколько условий. Возраст от 35 до 45 лет, в эти годы женщина окончательно становится... состоявшейся женщиной. Высшее образование обязательно, педагогическое оно или нет - не важно. Важно, чтобы у будущей мамы не было проблем с жильем. Перед заступлением в должность - множество тестов и тренингов. Но самое главное - психологическая поддержка матерей. В Детских деревнях следят, чтобы матери «не выгорали». Такое часто случается с педагогами.

Радости из многих печалей

На Новый год маме Вере привозили внуков - сразу шестерых, всех возрастов, от грудничков до 11-летних. Наверное, это и есть самый осязаемый результат ее работы, когда абстрактная педагогическая модель становится реальной семьей. Мама Вера рассказывает нам, что самое тяжелое - это когда дети уходят:

- Я переживаю и плачу. Вот Лена от меня уходила в 18 лет, у нее квартира была во Фрязине. В 19 уже замуж вышла, сейчас учится и работает, дети, старшему - одиннадцать лет, второму - восемь. Дом достраивают, машина есть. Но не все так уходят. Вот Вовка Строгов уходил тяжело. У нас, когда пора уходить, собирают всех - директора, педагогов, маму. И говорят: «Вот ты, Вовка, уже взрослый, самостоятельный. Пора тебе уходить».

А он так плакал: «Я не готов!» Я ему говорю: «Сынок, ты что же, ты же всех сейчас перепугаешь!» Так он не хотел уходить! Алинка спокойно уходила, так и сказала, что она готова к взрослой жизни. Вот у меня Данила, ему 14 лет, я ему спокойно даю деньги, и он едет покупает себе вещи. И никогда размером не ошибается, и всегда подешевле найдет. Они, как говорят, социализированы. Сами в магазины ходят за продуктами, со списком.

- По дому помогают?

- У меня сейчас семь детей. По дому есть дежурства. Завтрак элементарный могут сделать старшие. Младшие с хлопьями справятся. Каждый после завтрака моет за собой посуду. Обед - это мамино занятие. Старшие к ужину подключаются часто, берут на себя. Картошку вчера жарили, например. Но есть и на каждый день назначенный дежурный, он вечером убирает всю кухню, плиту, пол. По очереди мальчишки и девчонки моют туалеты. А раз в неделю устраиваем всем семейством генеральную уборку. Шкафы перетряхиваем, письменные столы.

- Наказывать приходится?

- Телевизора лишить в лучшем случае. Знаете, я прямо растерялась. Да как-то и не приходится их наказывать. Хотя и балуются, и шалят, и между собой... То они дружат неразлейвода, то «забери мои тряпочки, верни куколки». Потом смотришь - уже идут вместе шалаш строить. Старшие, которые выросли, дружат между собой, общаются. Приезжают. У нас же и традиции семейные есть.

- А проблемы? Проблемы есть хоть какие-то?

- У нас с нового года сняли ставки специалистов - психолога, логопеда, дефектолога, массажиста. Старший парень у меня, он в базе данных дома малютки был с 11 сопутствующими диагнозами. Сейчас у него в восьмом классе в четверти одна-две тройки. В этом заслуги специалистов, вытащили его. Беда, в общем, у нас в деревне, на 15% урезали бюджет, и вот эти должности специалистов сократили.

Количество международных денег уменьшилось. Они совершенно справедливо считают, что у нас в стране есть деньги и мы должны постепенно сами финансировать деревни. А на этих специалистов нужно примерно 1 миллион 700 тысяч рублей в год. Дети же у нас почти все с травмами. Этот (прижимает к себе Артема) напутешествовался по Америкам. Ему нужно с психологом пообщаться.

Артем, чувствуя полную защищенность, вставляет реплику из-под маминого крыла:

- Не буду общаться!

Для мамы Веры это веский аргумент.

- Видите, причем с хорошим психологом, он же не каждому откроется! А так радостей здесь больше, чем печалей, - убежденно говорит мама Вера. - По себе сужу - не стала бы я мамой и бабушкой, одинокой бы осталась. Радостно, когда тебе звонят дети каждый день, когда беспокоятся. Да и дети воспринимают нашу семью как свою семью. Помню, Алинка фотографии смотрела - сравнивала. Я ее спрашиваю: «Ты чего там выискиваешь?» А она мне говорит: «Сходство! Мам, мы же с тобой в один день родились, значит, должно быть что-то похожее!»

ЧТО ОСТАЛОСЬ ЗА КАДРОМ

Директор Детской деревни-SOS

Анатолий ВАСИЛЬЕВ - о «законе Димы Яковлева»: «Раздать всех детей» - это иллюзия!»

- Давайте разделим политику и детей! Думаю, и этот запрет, и шумиха поспособствуют разумному решению проблемы сирот в России.

У нас, например, надо менять законы в отношении тех, кого лишили родительских прав. Им сегодня живется неплохо, и они даже извлекают выгоду из того, что их дети в приютах. Сдают, например, квартиры, полученные благодаря детям. Некоторые стараются специально сделать, чтобы их лишили прав, а дети получили квартиры от государства.

Вторая проблема - сопровождение кризисных семей, из которых, по мнению органов опеки, надо изымать детей. Специалисты доказали, что после изъятия детей этой семье уже бесполезно помогать. Она не восстановится. Надо менять механизм. Нужно не проверять, что в холодильнике, а помочь этим людям найти стержень - укрепить родителей через детей.

И, конечно, нужно менять систему государственных детских домов. Понятно, что они будут. «Раздать всех детей», «Россия без сирот» - это иллюзия. Просто есть категория сирот, от 14 до 18 лет, которые не хотят идти в семьи, - таких процентов 50. Они уже познали улицу и кайф от свободы, и принять неродных родителей им сложно. Им нужно жить в госучреждении. Но по системе Макаренко. Не учеба, а труд. К учебе они придут сами, позже, когда мозги на место встанут.

Ну и Детские деревни нужны, их не должно быть много. Хотя бы по одной в каждом регионе. Эта форма очень хороша для детей из многодетных семей. Их разделять запрещает закон, при этом мало кто может усыновить сразу трех-четырех детей. Еще мы берем детей, которых вернули после усыновления. Сейчас почему-то возрос возврат таких детей. Ну еще необходим закон, который легализует Детские деревни, как сделали в Беларуси. Нас же в любой момент могут закрыть!

Поддержите работу Детских деревень-SOS в России, сделав пожертвование на сайте www.sos-dd.ru или в банке на счет организации (в поле «назначение платежа» нужно написать «благотворительное пожертвование»):

МБОО Российский комитет «Детские деревни-SOS»

ИНН 7702026034

КПП 770501001

Р/с 40703 810 5 00010565795

в Банке ЗАО «Юникредит банк» г. Москва

К/с 30101 810 3 00000000545

БИК 044525545

МНЕНИЕ ЧИТАТЕЛЯ

Нам нужно министерство сирот?

Нынешняя модель работы с детьми-сиротами уже себя изжила. Свыше 80% процентов детей-сирот, выпускающихся из государственных учреждений, не могут стать полноценными гражданами России. У них потребительское отношение к жизни, неумение тратить средства, накопленные, пока они проживают в детском доме. Некоторые пополняют криминальные структуры. Кто-то не доживает и до 30 лет.

Сегодня сиротами в стране занимается свыше 5 государственных структур (министерств). Результат виден. Количество детских домов не сокращается, на освободившиеся места поступают новые сироты. И не с кого спросить за эффективное освоение выделяемых бюджетных средств.

Нужно, чтобы в стране было создано одно ведомство, которое будет подотчетно правительству. А из средств, которые выделяются сейчас разным ведомствам «на детей», 50% будет идти новому ведомству, с которого можно спросить за результат работы. А остальные 50% - направить в регионы на развитие здравоохранения, образования, культуры, спорта и помощь пожилым людям.

К сожалению, мы не сможем найти для всех детей-сирот семью. Но когда этим будет заниматься одно ведомство, количество детей-сирот сократится как минимум на 70%, а те, кто так и не сможет обрести семью, смогут обрести постоянных друзей, профессию и веру в завтрашний день. Со своей стороны, готов взять ответственность и принять участие в формировании команды данного ведомства, куда должны войти не только люди из правительства, но и профессионалы из НКО (регионов), а таких патриотов в стране очень много.

Основатель и председатель регионального благотворительного фонда «Теплый дом» Михаил Щапов, г. Челябинск.