Ржавчина и нафталин

Кадр из картины «Большие надежды»

«Большие надежды» Майка Ньюэлла — возможно, эталонная экранизация Диккенса. Высококачественная, сверхкультурная, уважительная, традиционная и … совершенно неинтересная.

Смазливые молодые актеры в дизайнерских прическах тужатся изобразить чувства давно ушедшей эпохи, народные артисты Великобритании либо по накатанной отрабатывают устоявшиеся имиджи (замотанная тюлем, с всклокоченными космами и выбеленным лицом Хелена Бонэм Картер в роли безумной затворницы мисс Хавишем выглядит в точности как во всех фильмах Тима Бертона; некоторая новизна появляется только когда тюль на ней наконец загорается), либо бессовестно наигрывают, как Рэйф Файнс — он, видимо до сих пор не может выйти из образа Волан-де-Морта, созданного под чутким руководством того же Ньюэлла.

Колоски колосятся, туман стелется, детей бьют, от выстроенного в павильонах Лондона несет нечистотами — в общем, все как полагается в экранизациях Диккенса, которые лучше всего смотреть под клетчатым пледом в дождливый день, то и дело впадая в дремоту.

Освежило, впрочем, решение жюри, отдавших призы совершенно неподобающим произведениям. В главном конкурсе решено было вознаградить смехотворную мелодраму Жака Одиара «Ржавчина и кости», сделанную для поклонников сериального мыла. Главный герой, бельгиец Али — физкультурник с одной извилиной, плохой отец своему 5-летнему сыну — подвозит домой избитую в ночном клубе девушку Стефани (Марион Котийяр). Похотливо бросая взгляд на ее стройные ноги, он и не догадывается, что совсем скоро эти прекрасные конечности … будут откушены касаткой, которую девушка самоотверженно тренирует.

Фото: REUTERS.

Но ничего, - уверяет Одиар. И с половиной туловища можно жить. Особенно в Ницце. Благодаря помощи Али, инвалидка умудряется регулярно купаться в лазурном море и иметь регулярную половую жизнь. А когда по обильной французской страховке ей выписывают суперсовременные протезы, жизнь и вовсе налаживается: Стефани делает на культе модную татуировку и становится «агентом» Али в «боях без правил», которыми тот зарабатывает себе на жизнь.

Эту торжествующую и беззастенчивую, с размашистым хэппи-эндом пошлость жюри предпочло, допустим, актуальной чилийской картине «Нет», аутентично снятой реальными телекамерами 1980-х (растянутая на экран размытая картинка заставляет вспомнить теленовеллы и «Международную панораму»).

Прием в высшей степени оправдан: время действия - 1988 год, когда давление международной общественности вынудило диктатора Аугусто Пиночета пойти на референдум с целью продлить срок своего 15-летнего президентства. Заключительная часть трилогии Пабло Лоррейна («Тони Манеро» и “Пост мортем» повествовали о тоталитарных ужасах времен расцвета Хунты), рассказывает сколь невероятную, столь и правдивую историю о том, как чилийский народ взял и сказал одряхлевшему диктатору свое решительное «нет», а тот послушался и ушел.

Фото: REUTERS.

Озабоченный своим международным имиджем кровавый режим даже разрешил агитировать против себя на подконтрольном ему телевидении: чего только не сделаешь, чтобы предъявить миру торжество демократии! Представитель тамошнего креативного класса, молодой пиарщик по сервантесовской фамилии Сааведра (Гаэль Гарсия Берналь), становится главной движущей силой рекламной кампании под девизом «Нет». Жена пиарщика, активистка и реалистка, само собой, полагает, что усилия мужа бессмысленны и даже вредны, что результаты выборов так и так будут подделаны, а талантливые, хотя и бесстыжие пиар-ходы Сааведры (он отказывается показывать хронику казней и пыток, сосредотачиваясь на более эффективных «позитивных» образах) послужат ширмой режиму.

Но донкихотский идеализм — кто бы мог подумать — в реальности иногда побеждает мельничные лопасти мясорубки. Интересно, что четверть века назад этому идеализму были подвержены даже пиарщики и рекламщики: в образе Сааведры удачно сошлись черты двух реальных хороших парней, отвечавших за антипиночетовскую кампанию. Их самоотверженные усилия, разумеется, не ставят под сомнение героизм чилийского народа.

Приз в конкурсе дебютов в очередной раз взяли «Звери дикого юга» - чересчур поэтический отчет Бена Зайтлина о взрослении и мужании 6-летней жительницы штата Луизиана, чей отец медленно умирает, пытаясь обучить ее науке выживания при нередких в тех библейских краях наводнениях. Девочка по имени Хашпаппи живет с отцом в жалкой развалюхе вместе с выводком домашних животных и временами разговаривает с покинувшей их матерью.

Однажды их жилище сносит бурным потоком, чья первозданная стихийная сила высвобождает к жизни (разумеется, только в девочкином воображении) доисторических зубров. Но и они, не говоря уже о другой, не столь экзотической живности (кого здесь только нет, как и положено в Ноевом ковчеге) готовы склонить головы перед силой воли и жаждой жизни маленькой взрослой девочки.

Награду лучшему британскому дебютанту присудили Салли Эль Хосайни за душераздирающую сагу из жизни трудных подростков египетского происхождения «Мой брат дьявол».

Фото: REUTERS.

Сюжет: младший брат не чает души в старшем, пополняющем семейный бюджет работой на окрестных бандитов. Младший, конечно, хочет пойти по стопам старшего, но когда тот совершенно немотивированно становится геем, подумывает о том, чтобы навсегда разорвать с ним родственные связи. Финал, разумеется, будет трагическим, но не так чтобы очень уж сильно.