Вице-спикер Госдумы Людмила Швецова: «Если в России 13 миллионов пенсионеров работают, то, значит, что-то их на это сподвигает»

1 октября весь мир отмечает праздник — День пожилого человека. Праздник этот достаточно молодой и не стал еще таким популярным, как 8 марта или 23 февраля, но у него все впереди. Поскольку наша страна по возрасту своего населения немолодая: пожилых людей у нас 30 миллионов человек. Пенсионеров — еще больше. И проблем у них тоже предостаточно. Чтобы поговорить о них, мы пригласили в телерадиостудию «КП» вице-спикера Госдумы Людмилу Шевцову.

- Людмила Ивановна, я знаю, что в Москве вы название праздника немного изменили. Как и почему?

- В Москве он называется День старшего поколения. Нам кажется, что слово «пожилой» немножко ущербное. А вот «старшее поколение» – это суперуважительное отношение к тем людям, которые к этой категории относятся. Я хочу поздравить этих людей. И тех, кто еще в строю, и тех, кто работает, и тех, кто ушел на пенсию, но все равно живет активной жизнью.

- Старшее поколение у нас ассоциируется прежде всего с пенсионерами. Но пенсионер — понятие растяжимое: это и 85-летняя бабушка или дедушка с палочкой, и молодая привлекательная женщина 55 лет, на которые она, как правило, и не выглядит...

- У меня была очень близкая подруга - я ее обожала! - Наталья Ильинична Сац, которая в 90 лет ушла из жизни. Были трудные времена, начало 90-х годов, она не хотела брать на себя звание ветерана труда, которое ей полагалось. Я ее агитировала: вам гречку будут давать. Ну, может, возьмете - из-за гречки. А она мне: «Гречки хочется, а быть ветераном не хочу!»

Когда она надолго попала в больницу, учила там китайский язык - чтобы поехать в Китай и «Петю и Волка» лично на китайском языке со своим коллективом отрабатывать. Она работала каждый день в театре. Выступая, специально бросала платок на пол и в пояс наклонялась, чтобы его поднять. В 90 лет!

И таких людей у нас много. А посмотрите, разве можно назвать пожилым человеком или ветераном ту же Ирину Александровну Антонову, которая возглавляет Пушкинский музей, которая красива, умна, за рулем автомобиля ездит на работу сама.

Людмила Швецова уверена - человек должен сам выбирать, как ему жить на пенсии.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- А мужчины?

- Так сложилось, что мужчины у нас живут меньше. Из 40 миллионов пенсионеров у нас 13 млн. – мужчины, остальные – женщины. Я знаю Лео Антоновича Бокерия, не буду называть его возраст. Но если он по улицам Москвы, в парках бежать за собой заставляет молодежь и делает по три-четыре операции в день, сложно его назвать пожилым человеком.

- Такие люди штучные.

- Он не штучный. Таких людей в том же хирургическом сообществе много. Но если уже хирург замечательный, уже немножечко руки потрясываются, или он слышит плохо, или еще что-то в этом духе, может быть, он должен уйти советником, наставником, учить молодых. Но к хирургическому столу уже пусть подходят более молодые. Это очень тонкая материя.

- У человека должен быть выбор: либо уйти на пенсию, понимая, что ему этого хочется, или требует здоровье, либо продолжать свою деятельность, если он чувствует себя в силах это делать, если он востребован.

- Я понимаю, к чему вы клоните. К тому, о чем говорит сегодня все общество наше. О повышении пенсионного возраста. Пока решения эти не приняты. Они трудные. Но мне кажется, что в этом всем процессе к выбору самого человека надо относиться наиболее заинтересованно. Если у нас сегодня из 40 миллионов пенсионеров 13 миллионов работают, то значит что-то их на это сподвигает. И не только зарплата. Это и их желание самовыражаться.

- А если желание самовыражаться есть, а сил конкурировать с молодыми уже нет?

- Я прочитала одну очень важную фразу у Виктора Гюго. Он сказал о том, что все, что накапливает человек в искусстве, в музыке, в науке и так далее, в течение жизни, ему потом это может пригодиться, когда у него наступает зрелый возраст.

И мне кажется, что человек должен понимать, что в зрелом возрасте он, возможно, должен как-то повернуть свою работу. Если он уже на основной своей работе, в этом возрасте ему сложновато, надо уступить молодежи. Вот этот багаж, который ты накопил, может быть, и не надо тебе отрабатывать в том режиме, в котором ты отрабатывал, когда тебе нужно за день выполнить какую-то конкретную работу. Ты, может быть, более полезен в новой совершенно сфере своей деятельности.

- Однако не для всех пожилых людей проблема самореализации самая насущная.

- Разумеется. Некоторым нужна элементарная забота и уход. И от родных, и от государства. Здоровье ухудшается. Кто-то теряет возможность передвигаться. У кого-то есть материальные проблемы. Как бы мы в последнее время не совершенствовали пенсионное законодательство, как бы мы не выходили по стране в целом на увеличение примерно на 10 % пенсионного обеспечения наших ветеранов, как бы мы не вводили сейчас социальные стандарты, не заботились, чтобы регионы тоже помогали как следует и льготами, и обслуживанием, и выплатами, все равно пенсии пока низкие.

Не случайно сегодня стоит задача принятия специального нового решения и закона по пенсионному обеспечению. Он сейчас обсуждается. Трудно обсуждается. Но это тот шаг, который будет сделан. Это воля и нашего президента, и правительства. Думаю, что и Дума будет в этом активно участвовать.

- Мы подошли к теме — не совсем приятной, но необходимой. Я имею ввиду дома престарелых. Я знаю, что вы ими активно занимаетесь. И опять-таки вы изменили им названия.

- Изменили и, слава богу, в Москве теперь домов престарелых нет. У нас это пансионаты для участников, ветеранов войны. И естественно, одной сменой названий мы не ограничились. В Москве у нас 9 таких домов и 1 октября в них будет день открытых дверей. Приходите посмотреть: там нет алюминиевых кастрюль с надписью «капуста», нет неприятных запахов.

Последние 2 года благодаря усилиям мэрии (это была программа Сергея Семеновича Собянина, которую я активно поддерживаю) проведена капитальная работа по ремонтам, по интерьерам, по оборудованию в этих домах. Вы знаете, это светлые, красивые дома с прекрасными парками, многие из них находятся в такой парковой зоне. И там находятся люди самые разные. Эти люди частично из своей пенсии рассчитываются за свое пребывание, но частично они все равно имеют какие-то свои деньги. Там есть люди и совсем больные (в отделениях милосердия), и те, кто передвигается плохо, на колясках или опорники.

Скажите, пожалуйста, в какой семье каждый день колясочника могут вывозить не на балкон, а на улицу и на улице с ним заниматься физическими упражнениями, специально разработанными для такой группы больных? И чтобы психолог с ним разговаривал? Кто может себе позволить такое в домашних условиях?

- А кто решится сдать старенькую маму или папу в богодельню? Для нас это святотатство!

- Это вопрос нашего менталитета. Я понимаю, что в любой семье, когда встает вопрос, что трудно с пожилым человеком, что все работают, все учатся, всем надо куда-то бежать, а у него вдруг случилась беда, сломалась, например, шейка бедра. Это длительный уход. Родственники месяц поухаживали, постояли на вахте. В больницу на такой длительный срок не берут, там тоже есть свои законы, сколько человек может находиться. И вот они могут воспользоваться временным пребыванием в таких стационарах.

- А, может, старику лучше с непрофессиональными домашними, чем с профессиональными, но чужими людьми?

- У меня есть знакомая, очень хороший бизнесмен, а у нее дед - любимый. Дед пошел на месяц в один из пансионатов. Там его приголубили, там коллектив его сверстников, они его даже кем-то избрали. (Кстати, они там и дружат, и даже женятся.) И он ушел туда жить.

Сначала семья обиделась: да как же мы кому-то скажем, что дед туда ушел? Но деду там хорошо. Вы его просто не бросайте, но и поймите, что ему там удобнее. И вам удобнее, что ему квалифицированную помощь окажут. Кто в семье знает, как надо обращаться с человеком, у которого перелом шейки бедра? Как сделать, чтобы у него не было пролежней, чтобы он был ухожен, чтобы дать вовремя какую-то капельницу. Разве дома это можно сделать?

А потом — необязательно «сдавать» своих пожилых родственников навсегда. У нас есть дома для постоянного проживания, а нас есть масса центров социального обслуживания, куда можно на день приехать, а вечером либо забрать своих родных домой, либо на ночь оставить.

- Удобно, если семья уехала в отпуск отдохнуть, а родителей страшно оставить одних.

- Для этого мы создавали Никольский парк, например. Чтобы люди уехали в отпуск и заплатили за то, чтобы человек находился в хороших условиях. Там 5-разовое питание, там есть 3-комнатные номера, 1-комнатные, 2-комнатные, можно даже с сиделкой там поместить, у кого есть проблемы, то с охранником.

Там есть договоренности с больницами. Если вдруг что-то случилось, отвезли в больницу. Там врачи прекрасные, процедуры, там бассейн есть, и красиво неимоверно. Это тоже услуга, которая может быть использована на какое-то короткое время.

Кроме того, есть социальные дома, где можно сдать свою квартиру и жить.

- Я знаю, что многие пожилые люди знают про социальные дома, но относятся к этой идее с опаской. Все новое всегда пугает.

- Знаете, социальные дома это уже не новая мера. У нас есть такая организация Моссоцгарантия, это наша государственная структура, которая ведет договоры с людьми, которые остались одинокими. Кстати, одиноких у нас очень много, многим некому оставлять эти квартиры, они понимают, что трудно жить в этих квартирах. Иногда это пары, иногда один человек. И они могут, например, сдать свою квартиру в Москве в эту Моссоцгарантию и получить квартиру в социальном доме.

- Что это такое, квартира в социальном доме?

- Это большой дом, там на каждом этаже есть и 2-комнатные, и 1-комнатные квартиры. Там есть пост обязательно на каждом этаже. То есть из каждой квартиры можно вызвать соцработника. 1-й этаж - это инфраструктура, начиная от парикмахерской, починки обуви, магазина, столовой. Но столовой могут не все пользоваться, потому что в этих квартирах есть и кухня. И люди туда переезжают со своей мебелью, любимыми вещами, фотографиями. Если вдвоем, то 2-комнатная квартира.

- А кошки, собаки, птички?

И кошки, и собаки - это ведь тоже члены семьи.

Одинокие люди сдают свою квартиру государству и переезжают туда. Мы с ними ведем расчеты, в зависимости от того, какую квартиру они сдали и откладываем деньги на книжку. И они живут до конца своих дней в этих домах.

Но есть более новое направление. Особенно оно востребовано у творческих людей. Они не хотят отдавать свою квартиру, не хотят продавать. Как правило, у них квартиры в хороших местах и они не хотят их отдавать, но и жить в этой квартире им тяжело.

Предположим, в 3-комнатной квартире можно сдавать две комнаты, а в третью закрыть какие-то личные вещи.Заниматься этим будет Моссоцгарантия — госструктура, она же будет искать нанимателей. А жить человек будет на ту разницу, которая идет от сдачи квартиры и платы за проживание в нашем пансионате. А если вдруг захочет вернуться домой - арендные отношения прерываются в какие-то оговоренные сроки. Эта тема пока не до конца еще отработана, но Моссоцгарантия это делает.

- Получается, что это не худший из вариантов старости? Хотя это, конечно, удар по нашему менталитету...

- Я думаю, что нам надо очень серьезно менять наш менталитет и думать не только о том, что скажет княгиня Марья Алексеевна или соседи.

А еще, надо идти по пути создания таких домов для людей, скажем, одной профессии или одного образа жизни. Не обязательно, чтобы это были только физики или лирики, физики с лириками могут быть вместе. Но это должны быть люди, скажем, творческого жанра, научного жанра, учителя. Мы для учителей создали такой пансионат, они просто счастливы были, все они приходили с наградами, пели вместе песни. У них свои какие-то учительские разговоры, общение.

Мы с Наташей Гундаревой шефствовали над домом ветеранов кино. Какие там люди были, там такие имена! Чтобы они вышли на завтрак без аксессуаров и без прически! Они дома могут себе позволить в халате каждый день ходить, а тут никогда в жизни. И там молодежь еще появляется творческая. Там вообще было красиво сделано, чтобы старость и молодость были вместе.

- Такие дома могут быть не только государственными, но и частными.

- Разумеется, но всегда будут люди, за которых должно будет платить государство. На паевых основах: часть из пенсии, часть государство, часть спонсоры, часть благотворительные фонды и т.д. И человек должен понимать, что он на старости лет может иметь выбор – жить в семье или пойти в такой вот дом. Эти дома должны становиться все лучше и лучше. К сожалению, платить пока еще люди не хотят. Не хотят, потому что, может быть, и нравственность еще не до конца у некоторых, особенно богатых детей, в этом плане созрела. С другой стороны, не могут, потому что еще не те пенсионеры, которые имеют такую пенсию, которые сами могут и накопить, и сами за это заплатить. Поэтому здесь нужно действовать по всем направлениям. Не надо ломать традиции, заставлять людей по-другому думать, не надо агитировать тех, кто в этом никогда не сагитируется.

- Но надо предлагать варианты.

- И не толкать людей туда, а искать у них их решение. Это вопрос очень тонкий. Поэтому здесь нельзя вести себя, как слон в посудной лавке. Нельзя рапортовать: завтра у нас должны быть все в государственных и негосударственных домах для пожилых людей. Это глупость полная. Самое большое счастье, конечно, быть до конца жизни в семье. Но не у всех так складывается. В любом случае человек должен завершить свой жизненный путь в достойных, человеческих условиях.