Почему чиновница сдала в детдом девочку, которую воспитывала 12 лет

Марина (вторая справа во втором ряду) с новой мамой Татьяной Николаевной и ее внуками.

Расспрашивать Марину про прошлую семью бесполезно - она тут же крепко сжимает губы и замыкается.

- Души в них нет, вот что! - не выдерживает наконец Татьяна Николаевна.

Это она про прошлых приемных родителей Марины, которых та всю жизнь считала родными. В январе 2011-го, накануне Рождества, мама и папа сдали 14-летнюю девочку в детский дом. Насовсем, как будто старую куклу. Даже звонить запретили, словно и не прожили вместе 12 лет. А перед этим мама обыденно заявила: «Собирай вещи, в лагерь поедешь!» «Лагерь» оказался детским домом...Оттуда, к счастью, ее и забрала Татьяна Николаевна.

Правду рассказали соседи

Марине было два года, когда мамаша, имя которой навсегда кануло в Лету, подкинула ее в больницу поселка Колывань под Новосибирском. Девочку забрала себе сотрудница местной соцзащиты Ольга Федораева и стала звать ее Ирой, хотя по закону об опеке менять имя ребенку не имела права. Впрочем, в документах девочка оставалась под прежним именем, а Ирой ее называли в семье и в школе. Как-то опекунша и там смогла договориться, чтобы девочку записали Ирой Федораевой.

- У Ольги просто уже была своя дочь Марина, но после первых родов она перенесла инсульт и врачи сказали, что детей она иметь больше не сможет, но Ольга буквально бредила тем, что у нее будут две дочери. Вот и решилась взять приемыша, а чтобы не путаться, стала звать девочку Ирой, - судачат в деревне. - А у нее через два года после этого третья дочь родилась. Видно, Бог отблагодарил, что взяли сиротку, а они вот как с благодарностью обошлись...

Сразу после рождения младшей дочери сдавать обратно чужого ребенка Федораева не стала. Жили впятером. Родители и три дочки. Пока кому-то из селян не пришло в голову вывалить на ребенка: неродная, мол, ты.

- Это правда? - пришла домой девочка.

- Да, - спокойно отреагировали родители. И тут же попросили называть их не мамой и папой, а дядей и тетей.

Тогда же девочка узнала, что жила под чужим именем. Мать все это время прятала ее документы на имя Марины Топчий!

И вот тут - сразу два вопроса. Может, не надо было Федораевой скрывать от дочери, что та неродная? Понятно, что хотела, как лучше! Но раз документы на чужое имя, да еще и живут в деревне, где каждый все и про всех знает! Будь уверен - кто-нибудь да сболтнет…

И чем дальше я разбираюсь в истории, тем больше укрепляюсь в мысли: разницу между опекой и усыновлением придумали специально для таких случаев. Когда вроде и был родитель, пособие получал, а потом взял и из мамы-папы в дядю-тетю превратился.

Была бы квартира…

- Я хорошо помню: она вдруг подписала тетрадку по русскому не как обычно - Ирина Федораева, а своим настоящим, по документам, именем - Марина Топчий, - рассказывает учитель местной школы Лариса Максимова. - Тогда же заметила - мы по соседству живем, мне хорошо видно и слышно, что у них в огороде происходит, - что Ольга Владимировна ругает дочь. То ей казалось, что дочь мало работает, то не нравилось, как Ира-Марина учится. Ну да, звезд с неба не хватала, но зато старалась учиться! Придиралась во всем!

В общем, обычная история: все всё видели, все всё знали, но никто не «стукнул» куда следует. А соцопека, как это часто бывает, даже не почесалась, чтобы раз в год-два заглядывать к подопечным. Правда, в случае с Федораевой все сложнее. Как-никак, специалист местной соцзащиты, с сотрудниками опеки на короткой ноге.

И все же отправляюсь туда.

- Я здесь человек новый, ситуация с Федораевыми была при прежнем руководстве. - Люция Войтова, начальник колыванского отдела опеки и попечительства, похоже, радуется, что не ей отвечать за скандал… Чиновница меж тем продолжает: - Что касается очереди на жилье: решили мы уже этот вопрос…

Опа… Оказывается, Марину забыли поставить в очередь на жилплощадь, которую к совершеннолетию каждой сироте обязано выдать государство! Правда, оно свои обязательства частенько откладывает на туманное будущее. Но обычно эфемерный шанс все же есть. У Марины не было даже его. Как так получилось, сотрудники отдела опеки и сами не понимают.

- Иногда система дает сбой, - твердит Войтова. - Но мы уже все исправили!

Ольге Федораевой тяжело говорить о приемной дочери.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS.

ЗА ЧТО?

- Не жалко Марину? - Мы с Федораевой стоим на веранде ее дома. - Это правда, что из-за квартиры отказались от девочки?

Чиновница поджимает губы и молча запихивает за дверь расшалившуюся младшую дочку - 11-летнюю Нику.

- Она не ладила с моими детьми. Сбегала из дома. Это гены! Мне просто страшно стало, что из нее вырастет, - наконец выдает она. - А насчет квартиры... Я пыталась ее поставить на очередь, как положено, но мне бывшая начальница сказала: «Не лезь!» Мол, ты и так деньги на нее получаешь! Я не о себе думала тогда, о Марине! Сейчас-то ее поставили на очередь!

Ребенок - не подарок

- А могло быть так, что Федораева вернула дочь, узнав, что ей не светит квартира? - задаю вопросы сотруднику в областной соцопеке, не самому последнему человеку в этой системе. Мы договорились пообщаться без имен и должностей - слишком большой скандал получился.

- Могло быть и такое, конечно. Нельзя сбрасывать со счетов корыстные мотивы. Увы, у нас есть примеры, когда родители берут детей из детских домов, чтобы просто поправить материальное положение, - вздыхает собеседница и снова произносит эту фразу: - Марине от государства положена квартира, а тут, видите, Федораевы узнали, что девочку забыли поставить на очередь! Но я думаю, что Ольге просто не хватило терпения по отношению к девочке, а у нее начался возраст трудный. Сложно все, ответственность большая.

- Мне кажется, героиня этой истории вообще совершила ужасную ошибку, не рассказав дочери об обстоятельствах ее появления в семье. Это же такой стресс - узнать от посторонних людей, что ты неродная! Неудивительно, что за этим последовали скандалы, побеги… - считает Инна Жуганова, член общественной организации «День аиста». Она и ее коллеги уже шесть лет учат быть приемными родителями тех, кто захотел взять в дом чужого ребенка. Многие, кстати, отсеиваются сами, узнав о будущих трудностях. - Именно поэтому на курсах для усыновителей мы посвящаем несколько отдельных занятий, как действовать в таких ситуациях.

Сомневаюсь, что 12 лет назад в сибирском поселке Колывань кто-то устраивал для Федораевых подобные курсы. Хотя и они не панацея. На них ведь тоже не научат воспитывать ребенка как своего...

Официально

«Вина лежит на опекуне. Но наказать ее не за что»

Уполномоченная по правам ребенка при губернаторе Новосибирской области Надежда АНИКЕЕВА:

- В этой истории вина лежит на опекуне девочки, которая отказалась от нее спустя столько лет. К сожалению, наказать ее мы никак не можем. Если бы Ольга Федораева удочерила Марину, то она бы обязана была выплачивать ей алименты до совершеннолетия. Но у нее было оформлено именно опекунство, которое не предусматривает подобных мер.

Взгляд с 6-го этажа

«А может, хорошо, что вернула?»

Александр МИЛКУС, редактор отдела «КП»:

- Я вот что думаю: а может, и хорошо, что Ольга отказалась от приемного ребенка? Честнее? Представляете, что было бы с девочкой, если бы она, боясь осуждения соседей или прессы, продолжала жить с нелюбимой дочерью? Как калечила бы придирками подростка. Как вколачивала бы в девочку комплексы.

В общем, сегодня для Марины гораздо лучше, что оказалась она в заботливых руках нового опекуна.

А проблема... Проблема в другом. В том, что у нас практически нет социальных служб, которые бы помогли семье, попавшей в кризис. При нормальной системе помощи семьям чиновница из соцзащиты (уж она-то должна была бы обладать информацией в первую очередь) могла бы попросить помощь грамотного психолога. И он бы помог разобраться, почему девочка стала раздражать приемную мать, почему не складываются отношения у нее с родными дочерями. Тут нужна взаимная и очень тщательная работа сердца. Вот тогда бы можно было сохранить семью и вернуть - главное! - в дом счастье от того, что у мамы с папой растут три замечательные девочки.

Но в нашей жизни проще сбыть с рук проблемного ребенка, чем заморачиваться в поисках сторонней помощи. И история с Ирой-Мариной тому вполне обыденный пример.

За последние года два практика возврата сирот, взятых на воспитание в семьи, стала привычной. Регионы отчитываются: возвращают детишек десятками. Обычное объяснение - все, больше не справляемся, и не нужны нам деньги, которые государство платит семьям за патронат.