Кириллыч

Голованов в самом начале своей карьеры в «КП». В руках у него - журнал, с которым Гагарин летал в космос.

Ярослав Кириллович - это так его звали мы, молодые. Вообще его 30 лет в «Комсомолке» знали как Славу или Кириллыча.

Кириллыч - по образованию инженер-ракетчик - был удивительным собирателем жизни. Собственно, в том и состояла его профессия. Он понимал, что в памяти остается неожиданный факт. Пусть даже и забавный на первый взгляд, но полезный и поучительный.

Даже собирая свою главную книгу о Сергее Павловиче Королеве (лучшая биография человека, открывшего эру космонавтики), он выуживал невероятное. Например, долго не мог закончить второй том, потому что там был рассказ о том, как Королев сидел при Сталине. Голованов нашел ту самую зону, списался с начальством и получил-таки справку о з/к Королеве. Этот документ заканчивался феерической строкой: в таком-то году заключенный Королев был освобожден, и «дальнейшая судьба Королева С. П. Неизвестна»...

Ярослав Кириллович обожал рассказывать о таких находках, сидючи у себя на даче в Переделкине, где кабинет был забит газетными вырезками о космосе и НЛО. Немного матерщинник (к месту!) и очень веселый человек. В его записных книжках можно найти чудесные и абсолютно научные микроисследования, например, о том, как далеко человек может зашвырнуть комара или, извините, «возможна ли из г... пуля?». Но боже вас упаси подумать, что он был шутником от науки. Лучшая его книга - «Этюды об ученых», родившаяся из колонок в «Комсомолке», не повторена никем. Это тонкие и очень живые биографии сотни одержимых людей, которым мы обязаны всем, что знает сегодня человечество, - от Архимеда до Ландау и Якоби.

В записных книжках (он вел их со дня смерти Сталина и до смерти своей) - встречи с Королевым, Келдышем, Гагариным, сотнями людей, ученых, артистов, поэтов, которых он знал лично, с которыми дружил и которые уже сами легенда. Он прошел отбор в отряд космонавтов, мечтая стать первым журналистом в космосе. Он нашел и показал миру бортжурнал гагаринского «Востока». Он побывал на всех континетах.

Кириллыч успел издать эти записки. Сперва - в «Комсомолке», а потом - трехтомником. Назвал просто: «Заметки вашего современника». Потрясающее чтение! Это дневники человека, который никак не мог перестать удивляться. И слава богу, что не мог, удивление миру - почти утерянный сегодня дар...

Но много в эти книжки не вошло. Например, один из моих любимых эпизодов, рассказанный Ярославом Кириллычем с восторгом: сидел он у соседа, поэта Евгения Евтушенко, за бокалом вина да и спросил, мол, Женя, а кто сегодня самый великий в мире поэт. Евтушенко остолбенел, с изумлением посмотрел на Голованова: «Ты что, серьезно спрашиваешь? Я, конечно!»...

А незадолго до смерти он принес в редакцию интервью «Я мечтал застрелить Гитлера», которое брали у него. Попросил напечатать только после того, как уйдет навсегда. Хохотнул: «Вместо некролога». Там много ответов, но один - очень головановский:

- Самый счастливый день в вашей жизни?

- 2 июня 1932 года. Я тогда родился. Просто подумать страшно, что этого могло не произойти...