Тема предателя и героя

Новый фильм Сергея Лозницы вырос из одной из военных новелл картины «Счастье мое»

Тумана, в общем, никакого и нет. Трудно на войне думающему, тонко чувствующему человеку. Война регулярно ставит его перед выбором, которого для других просто не существует.

Рыжеголовый, дебелый Сушеня был отпущен хитроумным немецким командованием после казни его подельников по неуклюжему теракту, предпринятому не из соображений борьбы с немецко-фашистскими оккупантами, а с целью подвести под монастырь собственного начальника. Сушеня был против идеи пускать под откос состав, везший людей в концлагерь, но его не послушали. Теперь его ведет на расстрел человек по фамилии Буров, которого он знал с детства, поскольку жили они на соседней улице. Героически прямолинейный Буров не в состоянии понять, как можно оказаться в фашистских застенках и не предать. Тем более этого не понимает второй конвоир, сам предатель. Ведь он судит по себе. Предатель строго допрашивает героя, решительно не одобряя его действий. А Сушеня просто тащит на горбу свой крест в виде трупа умершего от ран Бурова (творчество Василя Быкова даже в советские годы давало кинематографистам простор для религиозных аллюзий). И не понимает он совсем другое - почему «свои» охотнее верят фашистам и как можно предать, если собираешься дальше жить?

Новый фильм Сергея Лозницы вырос из одной из военных новелл картины «Счастье мое», утверждавшей что война не окончена. В ней партизаны, воспользовавшись гостеприимством хозяина, расстреливали его на глазах у сына за непротивление фашистам. В «Тумане» Буров отказывается от сала с картошкой, хотя и жалеет потом, что не пристрелил Сушеню прямо в доме. И хотя и эта новелла, и весь новый фильм вдохновлены творчеством выдающегося писателя-фронтовика Быкова, соотечественники, и не нюхавшие войны, находят возможным критиковать режиссера то за дегероизацию деятелей партизанского движения, то за присутствие в его палитре темных красок, да кажется, и за само желание заглядывать в бездну. Негоже это, видимо, большому художнику, снимай патриотические блокбастеры и не высовывайся. Не дают покоя и немецкие деньги, вложенные в производство картин Лозницы. Но, во-первых, что же делать, если государственные средства упорно направляются на патриотические комиксы, не имеющие отношения ни к кино, ни к искусству, а немецкие продюсеры чувствуют в Лознице художника мирового масштаба и желают его поддержать? Во-вторых, в картину «В тумане» вложены частные российские деньги, есть у нее и русский сопродюсер, Валентина Михалева.

Актуальность ленты Лозницы подчеркнута тем обстоятельством, что в каннском конкурсе присутствует горячо обсуждаемый фильм на сходную тему. Действие киноленты «Охота» датчанина Томаса Винтерберга разворачивается в наши дни, но проблема «своих» и «чужих» звучит в нем не менее остро. 5-летняя девочка по причине неразделенной детской любви обвиняет детсадовского работника в... сексуальных домогательствах. Как следствие, от сверхположительного героя мгновенно отворачиваются его лучшие друзья, по нему начинает рыдать тюрьма, и в голову ему летят увесистые консервные банки. Ах, девочка все придумала? Пусть так, но кому до этого есть хоть какое-то дело, если выдумка выглядит намного правдивее реальности?

«Охота» - фильм лобовой и условный, сделанный грубым датским топориком. Картина Лозницы, хотя местами и чересчур опирается на литературные диалоги, выполнена несравнимо более тонким инструментом. Ритм ее выдержан как в ажурном музыкальном произведении. Все главные и второстепенные роли (особенно мужские) сыграны безукоризненно. С драматургической и кинематографической точки зрения это триумф.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Сергей Лозница: Для меня было делом чести снять эту картину

Режиссер рассказал о встрече с Василем Быковым

- Вы еще при жизни Василя Быкова договорились с ним, что будете снимать этот фильм?

- Я познакомился с Быковым, когда он уже был серьезно болен. Он об этом знал и хотел закончить все дела, дописать то, что начал. Поэтому подробно мы с ним тему экранизации не обсуждали. Он дал мне свое благословение и согласился на эту экранизацю. Это было очень давно, но если уж я что-то начинаю, то обязательно стараюсь это закончить.

- Насколько я понимаю, эта картина станет развитием второй военной новеллы картины «Счастье мое», в которой показана расправа солдат над приютившим их дезертиром.

- В каком-то смысле – да. Я провел детство в Белоруссии, у меня во дворе жил человек, которого считали коллаборационистом. Он не сотрудничал с немцами, прошел лагеря, но был изгоем. Мой дед к нему относился лучше, чем все вокруг. Потому, что, пройдя войну, он знал, что не все в жизни делится на черное или белое. Я был еще ребенком, мало что понимал, но помню, что меня очень волновала эта история.

- «Счастье мое» подверглось жесткой критике со стороны людей, привыкших делить мир на черное и белое. Думаю, что ваш новый фильм ожидает та же судьба. Легче не будет.

- А я и не ищу легких путей. Мне интересно снимать лишь о том, что меня беспокоит. Искусство просто обязано тревожить какие-то наши больные места. Иначе смысла в его существовании не очень много. Василь Быков тоже не был большим оптимистом – ни как человек, ни как писатель. Опять-таки потому, что прошел войну. Он всегда был очень честен в том, что писал. И очень точен. Для меня было делом чести снять эту картину. Я считал ее своим долгом перед Быковым, успевшим пожелать мне ни пуха, ни пера.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Сергей Лозница родился 5 сентября 1964, в Барановичах, Беларусь. Защитил диплом по специальности инженер-математик в Киеве. В 1991 году поступил во ВГИК. С 2000 года работал на Санкт-Петербургской студии документальных фильмов. Его картины «Полустанок», «Поселение», «Портрет», «Фабрика», «Блокада» удостоены высших призов на ведущих мировых фестивалях документальных фильмов.