Вот спроси у вас сейчас про «самую любимую актрису» - и я даже не уверен, что вы тотчас назовете именно ее. Совсем не потому, что выросло какое-то совсем чужеродное поколение. Или не потому, что она – актриса «не самая» любимая.
Самая, не самая, - это так, словоблудие. Все проще: она же – девчонка с нашего (или соседнего) двора. Такой не обязательно признаваться в любви, не беда, если и встретилась она вам лишь раз. Ну, два, ну три, а кому-то чаще. Промелькнула, улыбнулась, и вы живете себе дальше, и просто знаете, что она все равно где-то рядом, она частичка вашего уютного мира, - и вам от этой мысли на земле теплей. Просто поверьте на слово, вон где-то за тем домом ее двор – и не важно, где вы на самом деле живете, не имеет значения, сколько вам и ей лет.
Да, и ни к чему бросаться сейчас к википедии, уточняя, жива ли актриса Софико Чиаурели. Да жива, вай ме, жива, - если, конечно, вы сами живы (то есть, если голову и совесть совсем уж не потеряли).
В старом-старом фильме «Наш двор», пятьдесят шестого года, ее звали Цицино, она была совсем тростинка и недотрога, но всех соседских мальчишек сводила с ума. Да что мальчишки – посмотрев то кино, сам Радж Капур, главный индийский кумир кинозрительниц, прислал ей головокружительную телеграмму. Это впечатлило киношное руководство настолько, что Софико назначили тут же безумную зарплату, 500 рублей (при том, что легендарной ее маме, Верико Анджапаридзе, платили 350).
Тогда, в 56-м, я еще и не родился, но какая разница, все равно можно считать это первой встречей. Потом был «Цвет граната» и другие гипнотические фильмы Параджанова, в которых Софико играла одновременно множество ролей и завораживала. Чем — загадка. Но завораживает в ней даже имя: в этом «софикочиаурели» - и ручейки, и свирели, и фиолетовость ночи, и синие очи, и легкие перескоки, с кочки на кочку. Магия имени такая вот.
У Данелии она в хрустальном фильме «Не горюй» - Софико, сестра главного героя, Бенджамена (Бубы Кикабидзе). Мудрая и ироничная. Ее героини вообще – если не молчат, как у Параджанова, непременно те еще язвы. В фильме «Ищите женщину» ее Алиса, этакая наша родная мисс Марпл, строчит афоризмы, как пулеметчица:
* «Был бы подсудимый, а улики всегда найдутся»;
* «Я тебя так ждала, чуть не состарилась»;
* «При хорошей женщине и мужчина может стать человеком»;
* «Он не так уж молод, чтобы ухаживать, но и не так стар, чтобы волочиться!»;
* «Я между 34-мя и 35-ю годами прожила 10 прекрасных лет!»;
* «Если МОДА требует, то и рога носят».
Не только ее героиня – актриса и сама умеет говорить сочно и не «как все». Годы спустя, когда всю прежнюю страну зафукали в тартарары, она спокойно рассуждает о Сталине (певцом которого называли ее отца, Михаила Чиаурели) – и ее простые житейские мудрости не ложатся в трафареты «сталинистов» и их «антиподов». Она говорит про Россию и Грузию – и всегда с такой сердечностью, что плевать, если кому-то неудобна задушевность той самой, прежней «девчонки с нашего двора».
Она уверяет, что никогда не была застенчивой и грустной. Даже если ищет в происходящем смысл: «Иной раз я думаю, а что такое демократия? Свобода? У нас есть такое выражение – свободен сумасшедший». «Я не хочу никого оскорблять, но человеков у нас мало осталось».
У нее вечно так. Все сводится к человечности. «Когда раньше умирал человек, это становилось событием для всего города! А сейчас люди мрут, как мухи, - и ничего».
Четверть века ее мужем был режиссер Георгий Шенгелая, три десятка лет она прожила с актером и футбольным комментатором Котэ Махарадзе. В последние годы она возобновляет спектакль «Уриэль Акоста», поставленный еще в 1929 году (в нем играла еще ее мать) – о судьбе португальского мыслителя, думавшего не «как все». История, говорит, актуальная.
В 65 лет она прыгнула с парашютом над пляжем в Кобулети: «Представляете, стокилограммовая Софико парила в воздухе! Я только боялась: вдруг парашют меня не потянет».
У нее спрашивают, чем фильмы 20-летней давности отличаются от сегодняшних, - она отвечает легко: «В них была чистота, нормальные отношения мужчины и женщины, а не женщины и женщины или мужчины и коровы, как сейчас».
«Жизнь, - подытоживает напоследок, - это один большой курьез".
Говорят, четыре года назад, 2-го марта, она скончалась и похоронили ее рядом с мужем в почетном месте в Тбилиси, и если не знаешь грузинского – надписи на памятнике не разберешь. Но мы-то знаем, что никуда она не ушла. Дворы, может, прежние исчезли. А она остается все той же — девчонкой с нашего (или соседнего) двора. Все равно где-то рядом, своя и родная.