Почему в полиции пытают людей. Часть 2

ЗАЩИТА ОТ ДУРАКА

Глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин не зря примчался в Казань одним из первых. Многие назвали этот блицвизит показухой. На самом же деле его можно сравнить с ампутацией пораженной гангреной ноги или удалением раковой опухоли. Потому что на местном управлении СКР тоже лежит немалая доля ответственности за гибель Сергея Назарова. Вообще «защита от дурака» не сработала во всей правоохранительной системе республики. Год за годом эта система принимала в свои ласковые объятия тех, кто признался в преступлении, и предпочитала не замечать тех, кто рассказывал о рукоприкладстве и пытках.

Сейчас правозащитные организации Казани собрали около 30 заявлений. По словам руководителя Казанского правозащитного центра Игоря Шолохова, подавляющее большинство из них - это люди, которые когда-то уже обращались и в СКР, и в прокуратуру, и в Управление собственной безопасности МВД. Они так ничего и не смогли добиться. А теперь надеются, что им все-таки выпадет шанс.

В первой части расследования я рассказал о том, как в «Дальнем» насиловали бутылкой 22-летнего студента Оскара Крылова. То, как Оскар пытался добиться справедливости, весьма характерно и показательно.

- Когда мне удалось выйти на свободу, я сразу обратился в Следственный комитет и написал заявление, - рассказывает Оскар Крылов. - Оттуда отправился в Управление собственной безопасности МВД и сделал то же самое. Везде ужасались, говорили, что обязательно разберутся, подсказывали, что нужно сделать, куда сходить. Но все это вылилось только в одну проверку, которая, на мой взгляд, была абсолютной профанацией. Вместе со следователем СКР и сотрудником УСБ мы приехали в «Дальний». Заходим. Тот, что из УСБ, здоровался с операми как с давними знакомыми. Он и следователь зашли в кабинет к начальнику и сидели там около часа. Я был в коридоре, и мимо меня постоянно ходили и Рахматуллин, и Шарафуллин (те, кто пытал Оскара. - «КП»). Спокойно так, как будто ничего и не было. Потом проверяющие вышли, и мы направились в кабинет оперативников проводить обыск. Что там можно было найти через час? Следователь посмотрел по углам - бутылки нет. Изъял карандаши и ручки, опечатал. Дескать, забрал на экспертизу. Я опознал Рахматуллина с Шарифуллиным, и у них берут объяснения. Они на голубом глазу рассказывают, что никакого насилия ко мне не применяли. И на этом все закончилось. Потом из УСБ пришло письмо, что материалы проверки переданы в Следственный комитет. А оттуда ни ответа, ни привета.

Если бы не смерть Сергея Назарова, заявление Оскара, наверное, так и сгинуло бы в архивах.

- 17 марта, когда Назарова показали по телевизору. Ко мне пришли два оперативника, - продолжает Оскар Крылов, - , они еще раз взяли у меня объяснение. И попросили не обращаться в СМИ. Дескать, все в судебном порядке докажем. Я ничего не сказал, но про себя решил: на это я больше не куплюсь. Потом меня вызвали в СКР. Прихожу, а там все в панике, боятся, что их всех переувольняют. Начальник следственного отдела Гатауллин смотрит материалы и говорит: «Ты же их не опознал». Я опешил: «Как это? Опознал, сразу». «А, ну да, ну да, - говорит он, - но про бутылку ты ведь не говорил». «О чем вы, - говорю, - сразу сказал, все есть в заявлении!»

Александр Бастрыкин уволил руководителя Центрального межрайонного следственного отдела Игоря Гатауллина, его заместителя Марата Зиганшина. В отношении Гатауллина даже возбуждено уголовное дело по статье «халатность».

Для казанской полиции произошедшее - шок. На фото - экстренное совещание в МВД Татарстана.

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЙ ПИНГ-ПОНГ

Для Казанского правозащитного центра настал звездный час. С середины 2000-х центр занимается помощью тем, кто испытал физическое воздействие в отделах полиции. Как правило, сюда обращаются 1 - 2 пострадавших в месяц. После смерти Назарова - 10 в неделю.

- Прежде всего мы просим пострадавшего все подробно описать и на основании этого рассказа составляем заявление, - рассказывает руководитель центра Игорь Шолохов. - Оно идет в Управление собственной безопасности МВД. Там проводят проверку и передают материалы в СКР. Тут начинается самое интересное. СКР, как правило, не находит оснований для возбуждения дела. Мы обращаемся в суд, добиваемся возбуждения, но в СКР они через сутки снова дело закрывают. Мы снова обращаемся в суд. Мы называем это пинг-понгом, он может продолжаться годами. А знаете почему? Сейчас объясню. На бумаге у нас - разделение ведомств. СКР и МВД, как говорится, не муж и жена, а два совершенно разных человека. Но следователи СКР расследуют дела об убийствах, а доказательства для них добывают те самые опера из отделов полиции. Они лезут на чердаки и в подвалы, под пули подставляются... Следователи без них - нули. И после работы они еще и водку вместе пьют. И когда в СКР приносят материал на опера, то можно догадываться, какая будет реакция. Что касается «Дальнего», это обычное отделение. Не лучше и не хуже других.

- Не могу понять, зачем опера выбивают показания, - спрашиваю я. - Ведь потом человек в суде отказывается от своих слов и рассказывает, как его пытали.

- Ну да, - ухмыляется Игорь, - а прокурор встает и говорит: подсудимый лжет, он пытается уйти от ответственности. И вызывает оперов, которые рассказывают, какие они белые и пушистые. Кому, как ты думаешь, поверит судья?

Алмазу Садыкову предстоит с нуля выстраивать работу бывшего отдела полиции «Дальний».

ПОРУЧИТЕЛЬСТВО СРАБОТАЛО ВПЕРВЫЕ

То, что такая трагедия произошла в Казани, - ирония судьбы. Потому что МВД Татарстана по многим показателям - одно из лучших в России. На самом деле. Министр внутренних дел Татарстана Асгат Сафаров недавно издал книгу «Закат казанского феномена». Ему уже досталось за то, что прямо в предисловии он поддержал смертную казнь. Но нападки только сделали книгу бестселлером. На 366 страницах рассказывается, как за 12 лет в республике вышибли дух из организованной преступности. И это правда - «Жилка», «Тагирьяновские» и другие бригады отморозков канули в лету. Все, с кем бы я ни общался в Казани, подтверждают: на улицах стало спокойно. Личное поручительство, заключения психологов, применение полиграфа - многое из того, что вошло в нынешний закон «О полиции», несколько лет тестировалось именно здесь.

Кстати, личное поручительство, наверное, впервые сработало именно после происшествия в «Дальнем».

- Когда летом проводилась аттестация, то мы рекомендовали уволить начальника «Дальнего» Ильгиза Ахметзянова, а также ныне арестованных Алмаза Василова и Айнура Рахматуллина, - рассказывает мне Идель Николаев, замначальника Оперативно-розыскной части собственной безопасности МВД Татарстана (так теперь называется УСБ). - Ахметзянов аттестацию не прошел. А вот за оперов поручился новый начальник отдела Сергей Ефремов. Поскольку наше мнение носит только рекомендательный характер, Василов и Рахматуллин остались в полиции. А после случая с Назаровым Ефремов был уволен автоматически. Когда я приехал в ОРЧ собственной безопасности, там полным ходом шла прокурорская проверка. На столе штабелями лежали переплетенные тома. Это копии обращений граждан, проверенные и переданные в Следственный комитет. Идель Николаев открывает последнюю страницу и читает: «О принятом решении прошу сообщить в ОРЧ собственной безопасности».

- Ответ приходит далеко не всегда, - говорит Идель Николаев, - поэтому мы и не знаем, подтвердились обвинения или нет. Иногда люди напрямую обращаются прямо в СКР или прокуратуру. И тогда мы даже о существовании жалобы понятия не имеем. Могу сказать, что проходило по нашему ведомству относительно отдела «Дальний»: за два года 5 жалоб на рукоприкладство. Правдивы они или нет? Нет информации. А просто так заносить отдел в черный список нельзя. Ведь нередко преступники клевещут на полицейских. Буквально на днях поступила жалоба на избиения в отделе полиции. Начали разбираться, изъяли видеозаписи. И видим: в камере этот человек разбегается и бах лицом об стену.

Отдел полиции «Дальний».

ТЕ, ЧТО БЫЛИ, - ИХ УЖЕ ЗДЕСЬ НЕТ

По бывшему отделу полиции «Дальнему» оргвыводы прошли катком. Все руководство либо уволено, либо оказалось за решеткой. Отдел будет полностью расформирован: тех, кто пройдет переаттестацию, в ближайшем будущем переведут в другие подразделения.

- Сколько потребуется, чтобы вернуть отделу доверие? - спросил я нового начальника отдела, который теперь называется просто № 9, Алмаза Садыкова.

- Не знаю, наверное, несколько лет. - Начальник откинулся в кресле. - Надо просто работать, раскрывать преступления, помогать людям. Нужно создать команду, коллективная воля которой будет направлена на это. Не скрою, ко мне постоянно приходят сотрудники, приносят заявления об уходе. Говорят, что не могут работать в такой обстановке. Я им сразу предлагаю сходить в отпуск, а потом уже решить. Ведь все меняется. Больше 60 граждан приходят в отдел каждый день. И многие понимают, что мы работаем нормально, а те, что были, - их уже здесь нет. Конечно, бывает, что нашим сотрудникам двери не открывают, пальцем показывают. Но, я думаю, это пройдет.

- Не придется ли вам быть мягче с преступниками после всего, что здесь произошло?

Этот вопрос привел Алмаза Садыкова в замешательство. Сказать, что будешь мягче, - плохо. А сказать, что жестче, тоже. Не будет ли это означать все ту же бутылку из-под шампанского...

- С преступниками мы будем настолько жесткими, насколько позволяет закон, - нашелся начальник отдела полиции № 9. - Кого-то из них мы здесь будем даже кормить и поить. Но только потому, что это положено делать через три часа после задержания.

ОФИЦИАЛЬНО

Министр внутренних дел Татарстана Асгат САФАРОВ: - Асгат Ахметович, где, на ваш взгляд, произошел сбой системы?

- В обратной связи между МВД, прокуратурой и Следственным комитетом. Если бы обзоры по жалобам поступали в МВД, причем не только в подразделения, а в центральный аппарат, мы бы могли сразу видеть всю картину. Если бы до нас доходила информация, что есть однотипные жалобы, мы бы среагировали очень жестко, и такого бы случая, как с Назаровым, не было бы. Сейчас у нас есть по этому поводу договоренности и с СКР, и с прокуратурой. Мы готовим трехсторонний приказ по обмену информацией. Думаю, что такой же приказ появится и во всероссийском масштабе, но мы не станем этого дожидаться. Вообще, думаю, в целом по стране будет выработан некий алгоритм, который поможет не допустить инцидентов, подобных произошедшему в «Дальнем».

- Какие уроки вы вынесли для себя?

- Я понял, что надо жестче принимать решения и выжигать всю эту заразу до конца. Надо и дальше внедрять принцип коллективной ответственности, когда за штат выводится весь личный состав. Чтобы люди чувствовали, что за такие проделки нести ответственность будет весь коллектив. И еще одно: рекомендации психологов и службы собственной безопасности будут приниматься к исполнению, несмотря ни на какие поручительства. У меня было чувство, что в «Дальнем» что-то не так. Но мы положились на мнение нового начальника Ефремова. Но не попали, и это наша кадровая ошибка. Я понимаю, что Ефремов не от хорошей жизни пошел на это. Ему тоже надо было с кем-то работать. Но в результате мы получили то, что получили.

- Недавно вы сказали, что в полицию приходится выбирать лучших из худших. Сейчас в МВД подняли зарплату. Когда же можно будет выбирать из лучших?

- Уже сейчас можем. Мне из одного района докладывали: очередь в полицию - 17 человек. Это для района очень много. А вакансий нет. Так что мы уже сейчас можем изучать этих людей. С учетом того, кто на пенсию уходит, кто переводится, можем выбирать лучших для пополнения. Но, кроме этого, мы должны претворять в жизнь то, что декларировано нормативными актами реформы. Самое главное, что мы должны готовить людей, которые будут не карателями в погонах, а будут работать для людей.«Надо выжигать эту заразу до конца»

Асгат САФАРОВ

КСТАТИ

Криминалитет пытается воспользоваться случаем

По словам руководителя пресс-службы МВД Татарстана Ирины Нижельской, после случившегося криминалитет Казани пытается поднять голову.

- Уже есть несколько примеров давления на свидетелей, - сказала Ирина Нижельская «КП», - обвиняемые в тяжких преступлениях пытаются сузить доказательную базу, а потом в суде заявить о пытках в полиции. Даже осужденные сутенеры, в деле которых около 100 потерпевших, пытаются представить дело сфабрикованным. И также утверждают, что их били оперативники. По оперативным данным, некоторые массовые акции были организованы лидерами преступного мира. Всем этим попыткам будет дан адекватный отпор.

Вместе с тем, по словам Нижельской, уже налажено общение руководства МВД с гражданами, которые заявляют о пытках в полиции. Такая работа проводилась и раньше: в прошлом году было возбуждено 12 уголовных дел по фактам насилия со стороны сотрудников милиции. Но сейчас людей приходит все больше. Недавно на прием к министру записался человек, которого милиционер избил в 1993 году. «Я точно знаю, что этот человек еще работает в органах», - сказал он.

ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА

Все бутылки - в прием стеклотары

В скандале с пытками в полиции оказалось слишком много людей, разводящих руками. «Это не наша юрисдикция...» «Не было веских доказательств...» «Никто не знал, чем они там занимаются...» Недавно Генпрокуратура предложила МВД изменить практику отчетности по раскрытию преступлений, дабы опера не гнались за показателями, вышибая признание за признанием. Спору нет, с палочной системой что-то надо делать. Но о чем думали прокуроры, подписывая отказы в возбуждении дел об истязаниях в полиции? А судьи, выносящие вердикты на основании одних лишь признательных показаний... Неужели они не догадывались, как добываются такие показания? Что греха таить, милицейские «палки» - это ступеньки в карьерах и следователей, и прокуроров, и людей в судейских мантиях. Если уж менять систему, в том числе систему отчетности, то делать это надо во всем правоохранительном кусте власти. Ни в коем случае не оправдывая истязателей из «Дальнего» и других отделов, заметим: если бы добытые ими с помощью бутылки из-под шампанского признания непринимались благосклонно на следующих этапах, они бы, наверное, давно сдали эту бутылку в прием стеклотары.

Евгений ВЛАДИМИРОВ

читательский форум на kp.ru

«Что это за полицейский, который не может найти подход, доказать и убедить?»

Читатели вслед за спецкором «Комсомолки» Владимиром Демченко размышляют, что заставляет стражей порядка выбивать показания из задержанных пытками.

Евгений:

После всего произошедшего у меня один вопрос к руководству МВД. Если меня вызывают в полицию для дачи свидетельских показаний, должен ли я туда идти, готовясь к тому, что меня там ожидают пытки?

Смолянка:

Всем известно: если на участке нет преступлений, полицейский - лузер, и пусть выбивает признания как хочет. У меня в полиции работает племянник, рассказывает, что сначала было жутко, уходить хотел, а теперь втянулся и сам иногда может ударить задержанного. Хотя очень неплохой парень.

Ответ спецкора отдела московского выпуска «КП» Владимира Демченко:

- В этом вся проблема. Нынешняя система оценки работы в правоохранительных органах нацелена на быстрый результат. И далеко не все сотрудники способны устоять перед искушением улучшить свои показатели, ускорить расследование за счет физического воздействия на подозреваемого. Оперов из казанского ОВД «Дальний» оправдать нельзя, но если оставить систему «как есть», «дальние», извините за каламбур, будут и дальше.

Георгий:

Во всех американских фильмах полицейские сидят в одном помещении, за стеклянной перегородкой только начальник. Таким образом, он видит все, что происходит в отделе, да и стражи порядка в случае чего не смогут утаить беспредел от коллег. Получается, чем более открытой будет наша полиция, тем лучше для всех нас.

Ответ спецкора отдела Московского выпуска «КП» Владимира Демченко:

- Это один из путей решения, сейчас в Казани устанавливают веб-камеры во всех помещениях отделов полиции. Но решит ли это проблему? Недавно проходила информация, что полицейские подозреваются в пытках подозреваемого в гараже. Так что, боюсь, стеклянные перегородки - это, мне кажется, полумера.

Федор:

Недавно вычитал: в основном, в полицию идут те, кого постоянно били в детстве. Лично знаю четверых, которых в школе гнобили, и теперь все они работают в органах.

Кастет:

Всех спецов в ходе многочисленных реформ разогнали, а молодежь учить некому, отсюда и весь этот беспредел. В 95 - 97-м годах работал в районном ОВД следователем. Среди оперов физическое выбивание показаний считалось признаком непрофессионализма. Что это за полицейский, который не может найти подход, доказать и убедить?

Ответ спецкора отдела московского выпуска «КП» Владимира Демченко:

- Вы абсолютно правы, зачастую физическую силу применяют из-за незнания современных методов расследования. Многие спецы действительно покинули органы. Одна из целей реформы МВД в том, чтобы они снова там появились. Но это, к сожалению, дело не одного дня.

Подготовила Анастасия НОВИКОВА.

ЧИТАЙТЕ ТАК ЖЕ: Расследование «КП» беспредела в казанском ОВД: Почему полиция до сих пор использует пытки