Российским мусульманам слово!

Для тех, кто не знает: пару недель назад главный муфтий Саудовской Аравии шейх Абдул Азиз бен Абдулла призвал власти стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива уничтожить все церкви на своих территориях. Дескать, только ислам может исповедоваться на Аравийском полуострове.

* * *

Свой вердикт бен Абдулла вынес, отвечая на запрос Осамы Аль Мунавера, кувейтского парламентария, которому неймется запретить строительство церквей и других неисламских мест поклонения в своей стране.

Мне показалось, что представители российских мусульман должны были бы выразить несогласие с этой фетвой. Скажем, те, кто участвовал в февральской встрече Владимира Путина с лидерами религиозных общин России: председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин, верховный муфтий, председатель Центрального духовного управления мусульман России Талгат Таджуддин, председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев, председатель Российской ассоциации исламского согласия, председатель Духовного управления мусульман Ставропольского края муфтий Мухаммад Рахимов... Но они, похоже, предпочли промолчать. «Мелочь» по сравнению с Pussy Riot? Или я что-то кем-то тихо произнесенное упустил?

Готов предположить, что внимать голосам других мусульман саудовские ваххабиты не будут. В конце 90-х они снесли бульдозером могилу матери пророка Мохаммеда, залив это место бензином, несмотря на тысячи петиций из других преимущественно мусульманских стран. Уничтожен дом первой супруги Мохаммеда Хадиджы (на его месте были построены общественные туалеты). На месте дома Абу-Бакра, спутника Мохаммеда, возведен отель «Хилтон»... В Мекке вообще осталась лишь горстка памятников культуры периода жизни пророка.

Однако фетва бен Абдуллы, по-моему, - подходящий повод для объединения всех здравомыслящих и миролюбивых мусульман против ее воинственного посыла. Он вполне мог бы положить начало конструктивному межконфессиональному диалогу на новом уровне.

* * *

«Какому еще диалогу? - слышу голос раздраженных мусульман из Западной Европы (да и не только). - Христиане вырождаются». Ознакомишься с некоторыми сообщениями - и впрямь тошно.

Британское правительство консерваторов принимает решение судиться в Европейском суде по правам человека против двух подданных Ее Величества (главы англиканской церкви, между прочим) за то, что те хотят и в рабочее время носить нательные крестики. Суд испанского города Вальядолид удовлетворил иск родителей-мусульман, требовавших, чтобы из школы, которую посещают их дети, изъяли Распятие. В начале этого года в германском городе Дуйсбурге воспылали было страсти по поводу продажи то ли пяти, то ли шести католических церквей мусульманам. Но что толку? Католики там составляют уже меньше четверти населения.

Вся Западная Европа и частично Восточная идет по голландскому пути. В Нидерландах каждую неделю закрывается сейчас по две церкви. Распродаются скамьи, органы, купели. Сами здания либо сносятся, либо превращаются в магазины, мечети. Всего церквей в стране осталось около 4400. При таких темпах закрытия последняя грохнет дверью через 42 года.

Христиане с атеистами, если говорить о коренном европейском населении, сокращаются и физически. Хотя продолжительность их жизни растет, склонность (или способность?) к воспроизводству исчезает, если не исчезла уже. У европейских мусульман с этим проблем нет. Кроме того, подсчитано: какие бы ограничительные меры ни принимались, около 250 тысяч мусульман ежегодно будут дополнительно прибывать в страны ЕС.

Лишь 6% европейских мусульман, рожденных за рубежом, вступают в браки с коренными европейцами-немусульманами. Во втором поколении эта цифра увеличивается не более чем вдвое. В отличие от европейских христиан-ровесников мусульмане в возрасте до 25 лет превосходят в набожности пожилых единоверцев.

Жаль, что аналогичной российской статистики нет.

Рис. Валентина ДРУЖИНИНА.

* * *

Межконфессиональному диалогу не способствуют и театральные пьесы, наподобие той, что разыгралась во Франции вокруг непонятно почему застреленного, а не арестованного Мухаммеда Мера. Из мелкого уголовника с «улетевшей крышей», обвиненного в убийстве трех десантников, трех еврейских девочек и раввина, близкие президенту Франции Николя Саркози СМИ отчаянно пытались сделать «мусульманского террориста», чуть ли не члена пресловутой «Аль-Каиды». Лейтмотив: «Сплотиться вокруг лидера - наша задача!» Их можно понять, как Александра Родионовича Бородача из «Нашей Раши», - в стране скоро выборы, но в отличие от этого рязанского охранника нельзя простить.

Как и многие другие мигранты из Северной Африки во втором и третьем поколениях, Мера жил в банлье (пригороде, в данном случае Тулузы) изолированно от коренного городского общества. Как и большинство других французских мусульман (а их уже около пяти миллионов), он никогда не чувствовал себя полноценным гражданином Франции и не верил в то, что имеет равные возможности с «настоящими» французами. Декларируемая религиозность стала формой эскапизма.

Еще до убийства Мера, пытаясь оттянуть голоса у лидера Национального фронта Марин Ле Пен, Саркози начал выступать за более жесткую иммиграционную политику и маркирование халяльного мяса. Теперь грозит выйти из Шенгенского соглашения, если в течение года контроль на границах ЕС не усилится. Как вспомнишь, что еще пару лет назад все тот же Саркози хвалил власти Саудовской Аравии за то, что те «взывают к базовым ценностям ислама, дабы бороться с фундаментализмом, выставляющим их в негативном свете»...

Прояснил бы сейчас, что он под «фундаментализмом» имеет в виду.

* * *

А разве не ведет к росту мусульманской нетерпимости все то, что происходит в Афганистане? Конечно, ведет.

Но - и тут я хочу вернуться к началу статьи - в этих условиях, на мой взгляд, именно лидеры российских мусульман, представляющие важную религиозную общину в пока еще преимущественно православной стране, могли бы взять на себя инициативу и публично, коллективно (обращаюсь ко всем вышеперечисленным участникам той встречи с Путиным) осудить фетву главного муфтия Саудовской Аравии.

Страничка в истории им была бы обеспечена, и всем стало бы менее тревожно жить.

Готовы ли?