Госдума, Сталин и малолетки

Мало кто сомневается в том, что у нас существует такое явление как детская преступность, причем время от времени всю страну буквально колотит от жутких сообщениях об убийствах, изнасилованиях, которые с особой жестокостью совершают 12-13 – летние подростки. И вот свершилось: Государственная Дума озаботилась вопросами привлечения детей к уголовной ответственности, начиная с 12 лет.

Процитируем материал об этом, опубликованный 1 марта: «В Госдуме ведется работа над законопроектом о снижении возраста, с которого подростков можно будет отправлять в колонии. За наиболее жестокие преступления предлагается привлекать к ответственности с 12 лет, а за все остальные — с 14 лет».

Первым идею о понижении возрастной планки для, привлекаемых к уголовной ответственности, озвучил председатель комитета Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству Владимир Плигин. В настоящее время комитет продолжает работу над данным законопроектом и в скором времени намерен вынести его на рассмотрение в первое чтение».

Оказалось, что идею введения уголовного преследования детей поддержал на заседании Общественной палаты и руководитель Следственного комитета Александр Бастрыкин: «В Великобритании за тяжкие преступления разрешено привлекать к уголовной ответственности с десяти лет», - отметил он. Заместитель председателя комитета Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству, бывший прокурор Коми Владимир Поневежский сообщил, что преступность среди несовершеннолетних, по статистике правоохранительных органов, в целом снижается, но на этом фоне поражает жестокость малолеток, которых привлечь сегодня по закону нельзя «А привлекать их надо, потому что убийц и насильников нужно изолировать от общества, комиссии по делам несовершеннолетних с ними уже не справляются».

Ну конечно, как сообщают «источники в МВД», полиция тоже «за». А вот правозащитники во главе с уполномоченным при президенте РФ по правам ребенка Павлом Астаховым считают, что понижение возраста — это чрезмерная мера и «надо говорить о мерах не уголовно-правового характера, а профилактического». В общем, общественного консенсуса по этому вопросу не существует…

ЛУЧШИЙ ДРУГ СОВЕТСКИХ ДЕТЕЙ

Наверное, Сталин любил детей. Причем детей не только своих, но и чужих. Фотографировался с малышами, что делали, правда, и другие государственные деятели разных стран, украшал стены своего жилища репродукциями из журналов с детскими фотографиями.

Дочь Сталина фотографии чужих детей на Ближней даче по какой-то причине раздражали. Ей было непонятно, почему ее отец, у которого были все возможности для того, чтобы сделать, скажем, из Большого зала дачи личную картинную галерею, не задумывался об этом. Светлана Аллилуева писала в своих воспоминаниях: «Когда я была у него здесь последний раз, за два месяца до болезни и смерти, я была неприятно поражена: на стенах комнат и зала были развешаны увеличенные фотографии детей - кажется, из журналов: мальчик на лыжах, девочка поит козленка из рожка молоком, дети под вишней, еще что-то... В большом зале появилась целая галерея рисунков (репродукций, не подлинников) художника Яр-Кравченко, изображавших советских писателей: тут были Горький, Шолохов, не помню, кто еще.

Тут же висела, в рамке, под стеклом, репродукция репинского "Ответа запорожцев султану",- отец обожал эту вещь, и очень любил повторять кому угодно непристойный текст этого самого ответа... Повыше на стене висел портрет Ленина, тоже не из самых удачных. Все это было для меня абсолютно непривычно и странно - отец вообще никогда не любил картин и фотографий. Только в квартире нашей в Москве, после маминой смерти, висели ее огромные фотографии в столовой и у отца в кабинете. Но так как он не жил в квартире, то и это тоже не выражало, по существу, ничего...»

Светлана, пытаясь найти объяснение появлению трогательных детских фото и репродукций портретов и картин, высказывала версию о том, что виновата или скромность вождя, или его страх, или что-то еще: «В тот ноябрь 1948 года мы возвращались в Москву вместе, поездом... У меня в купе был журнал "Искусство", я сидела и разглядывала репродукции. Вошел отец, заглянул в журнал. "Что это?" - спросил он. Это был Репин, рисунки, этюды. "А я этого никогда не видел..." - сказал он вдруг с такой грустью в голосе, что мне сделалось больно... Я представила себе на минуту, что случилось бы, если бы отец вдруг, - нет, в какой-нибудь специально отведенный для него лично, закрытый день пошел бы посмотреть Третьяковку, - что бы там творилось. Боже! И что бы творилось потом! Сколько бы беготни, суд-пересуд, болтовни нелепой... Должно быть, отец сам представлял, что это для него просто стало невозможным - как и многие другие невинные, доступные другим, развлечения. И он этого не делал. Или - он боялся. Не знаю…

Странно все в комнате - эти дурацкие портреты писателей на стенах, эти "Запорожцы", эти детские фотографии из журналов... А, впрочем, - что странного, захотелось человеку, чтобы стены не были голыми; а повесить хоть одну из тысяч дарившихся ему картин, он не считал возможным».

РАССТРЕЛ В ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ

Я не хочу вдаваться в вопросы отношения Сталина к советским детям слишком глубоко. Приведу лишь одну цитату из беседы их «лучшего друга» с французским писателем Роменом Ролланом. В этой беседе, состоявшейся 28 июля 1935 года, писатель высказал некоторые сомнения в том, что закон, предусматривавший смертную казнь для детей, принятый в СССР достаточно гуманен. И получил удивительный ответ (текст беседы был помечен Сталиным «Совершенно секретно» «Не для печати»):

Сталин. …Теперь позвольте мне ответить на Ваши замечания по поводу закона о наказаниях для детей с 12-летнего возраста. Этот декрет имеет чисто педагогическое значение. (Здесь и далее выделено автором.) Мы хотели устрашить им не столько хулиганствующих детей, сколько организаторов хулиганства среди детей. Надо иметь в виду, что в наших школах обнаружены отдельные группы в 10—15 чел. хулиганствующих мальчиков и девочек, которые ставят своей целью убивать или развращать наиболее хороших учеников и учениц, ударников и ударниц. Были случаи, когда такие хулиганские группы заманивали девочек к взрослым, там их спаивали и затем делали из них проституток.

Были случаи, когда мальчиков, которые хорошо учатся в школе и являются ударниками, такая группа хулиганов топила в колодце, наносила им раны и всячески терроризировала их. При этом было обнаружено, что такие хулиганские детские шайки организуются и направляются бандитскими элементами из взрослых. Понятно, что Советское правительство не могло пройти мимо таких безобразий. Декрет издан для того, чтобы устрашить и дезорганизовать взрослых бандитов и уберечь наших детей от хулиганов.

Обращаю Ваше внимание, что одновременно с этим декретом, наряду с ним, мы издали постановление о том, что запрещается продавать и покупать и иметь при себе финские ножи и кинжалы.

Ромен Роллан. Но почему бы Вам вот эти самые факты и не опубликовать. Тогда было бы ясно — почему этот декрет издан.

Сталин. Это не такое простое дело. В СССР имеется еще немало выбившихся из колеи бывших жандармов, полицейских, царских чиновников, их детей, их родных. Эти люди не привыкли к труду, они озлоблены и представляют готовую почву для преступлений. Мы опасаемся, что публикация о хулиганских похождениях и преступлениях указанного типа может подействовать на подобные выбитые из колеи элементы заразительно и может толкнуть их на преступления.

Ромен Роллан. Это верно, это верно.

Сталин. А могли ли мы дать разъяснение в том смысле, что этот декрет мы издали в педагогических целях, для предупреждения преступлений, для устрашения преступных элементов? Конечно, не могли, так как в таком случае закон потерял бы всякую силу в глазах преступников.

У нас разговор о введении уголовной ответственности для детей, начиная с 12 лет, начался не сегодня и начался не без причины. Общество часто не справляется с малолетними преступниками, которые, чувствуя безнаказанность, совершают страшные преступления. И дело тут не в том, что наши дети «плохие». Ведь это мы делаем их такими, какие они есть. И родители, и общество несут за них ответственность. Но введение уголовной ответственности для 12-летних уже было. Правда, вот доводы в те времена приводились иные.

19 марта 1935 года Клим Ворошилов отправил Иосифу Сталину, Вячеславу Молотову и Михаилу Калинину письмо с рассказом о том, как девятилетний подросток напал с ножом на прокурора Москвы Кобленца. И ставил вопрос о том, что «подобных мерзавцев» надо расстреливать.

Уже 7 апреля того же года ЦИК и СНК СССР издают постановление «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних»: “…несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания”.

В связи с этим на местах возник вопрос о возможности применения к детям высшей меры наказания. Разъяснение Политбюро от 20 апреля 1935 года подтверждало, что к числу мер уголовного наказания относится также и высшая мера (расстрел).