На снегоходах от Ладоги до Онеги

Станция Лодейное поле засыпана снегом по самую макушку. Раннее утро, и в лучах слепящих с вышек прожекторов картина воспринимается совсем нереально. Вчера была Москва, удивительный город, где в любой мороз на асфальте улиц плещут незамерзающие лужи, потом смрадный и тусклый Ленинградский вокзал. Ночь в жарко натопленном и душном поезде. И вот спускаешься по лесенке из тамбура на перрон и оказываешься в совершенно ином, завьюженном и заснеженном мире. Где все какое-то очень настоящее. И где надо просто жить. Потому что это Север, а он сантиментов не любит. К СЕВЕРУ ОТ ДОРОГИ ЖИЗНИ Мы садимся в микроавтобусы и уезжаем по мурманской трассе «Кола» дальше на север. Мы - это десять человек, участники экспедиции проекта «Бочка Впечатлений». Восемь мужиков и две отважные, а потому безусловно прекрасные, девушки. Одна из наших дам очень любит пиво известной марки, выиграла эту поездку в лотерею для потребителей. Благодаря ей мы все попали в эти заснеженные места. Нас ждет 300 километров зимней карельской тайги и маршрут от Ладожского озера до Онежского. Способ передвижения - снегоходы, время - пять дней. Цель: впечатления и удовольствия.

Наташа (на фото - справа) очень любит пиво.

- Когда будете валиться в сугроб, ногу, как на мотоцикле, выставлять не надо: если скорость маленькая, будет закрытый перелом голени, а дадите газу - открытый, - сразу огорошил нас руководитель турфирмы Russian Discovery Тимофей Рогожин. - А вообще снежики - техника добрая, хорошая. Только вот когда балансируете, не наклоняйте голову - черепушка у людей на самом деле очень легкая, намного легче, чем кажется в городе. Лучше свешивайте попу - она тяжелее.

Утром первого дня. Солнце еще не встало, а снегоходы уже ждут.

Разбираем снаряжение - комбинезоны, шлемы, сапоги и перчатки. Превращаемся в инкубаторских пингвинов с трехпалыми конечностями: кто-то почему-то решил, что в таких перчатках водить снегоходы удобнее, чем в обычных варежках. Наш первый выезд - от турбазы «Умосту» до Ладожского озера, план на день - 90 километров.

-И куда это мы заехали? - спрашивал Шурман, глядя на GPS.

- Поедем не быстро, чтобы вы освоились с техникой, - говорит инструктор Шурман. Это не кличка, - фамилия. Зовут его Виталием, но про это никто не вспоминает, Шурман - он и есть Шурман. - МЧС запретил выезжать на лед озера, но Ладогу вы и с берега хорошо увидите. До этого я имел дело со снегоходами только на замерзших озерах. Там все просто - нажал гашетку газа и смотри, как бы не заснуть. А тут мы едем по просекам и тропам через леса. Оказывается, на неровной и неподготовленной дороге машину надо удерживать. Руля она слушается не всегда, учусь поворачивать креном. На велосипеде это делать нетрудно. А тут, когда под тобой вместо тоненького колеса широкая гусятка - целых 58 сантиметров - и сминающиеся под давлением сугробы, никакие прошлые навыки не помогают.

На лесовозной дороге в карельской тайге.

Заваливаюсь в очередной сугроб и, пока выволакиваю снежик обратно на след Шурмана, оглядываюсь назад. Еще две машины, как и моя, лежат по обочинам. И четыре снегохода твердо стоят на тропе, ждут, пока мы освободим путь. В какой-то момент лес сменяется сосновым бором. Там, под сугробами, наверняка лежит песок. Я представляю, как его гоняет ветер, размывает вода... Холмы и барханы, укрытые сугробами, обрываются к Ладожскому озеру. Оно стоит не замерзшее, только у берега несколько метров твердого припая и за ним полоса ледяной шуги. Ветер сдувает с ног, коварно пробирается под теплый комбинезон. На озере волны, куски льда со стонами и скрипами трутся о берег.

Ледожское озеро. Зима есть, а лед не встал.

- Блокадная «Дорога жизни» была южнее, километров 200 отсюда, - показывает рукой в снежную круговерть Тимофей Рогожин. - Тогда лед встал крепко, это многих блокадников спасло. А сейчас озера не замерзли. Так что нам программу придется, видимо, поменять. КАРЕЛЬСКИЕ ДРЕВНОСТИ Мы снова в пути. Теперь - на восток, в деревню Кинерма. Едем через лес, вдоль ламбушек (это такие непроточные лесные озера), по дефиле над болотами. Периодически выскакиваем на проторенные лесовозные дороги, а потом снова сворачиваем на тропинки, пробитые через чащу. Вокруг - огромные сугробы. На короткой остановке прыгаю со снегохода, надеясь ногами пробить весь снег до земли - не получается.

Пробиваемся по лесной целине.

Во время Великой Отечественной войны в этих местах шли тяжелые бои. В Карелии линия фронта три года почти не двигалась, отрытые позиции переходили от нас к финнам и обратно. Летом все окопы обнажаются, но и зимой по просевшему снегу можно угадать некоторые из них. Когда катимся по ровной дороге, выискиваем глазами на обочинах оборонительные рубежи, показываем их едущим сзади. Вброд перебираемся через несколько мелких ручейков, пересекающих наш путь. Оказывается, снегоход может двигаться и по воде. - Есть ребята, которые летом Байкал на снегоходах пересекали, - объясняет Шурман. - У него гусятка как гребное колесо работает. Поэтому если где под лед провалишься, главное - газ не сбрасывать. Тогда есть большой шанс выехать обратно на лед. А если что - снежик тонет за две-три секунды - достаточно времени, чтобы с него спрыгнуть... Повалявшись в лесных сугробах и доведя технику вытаскивания снегоходов с обочин на дорогу до совершенства, выбираемся на грейдер. Говорят, летом тут проехать очень сложно: яма на яме. А сейчас - все ровненькое, снег поглотил все дефекты покрытия. На холме появляется деревушка, а на обочине дорожный указатель: «Кинерма». Это наша сегодняшняя цель.

Деревня-музей Кинерма. На первый взгляд ничего примечательного.

В Карелии умирают деревни. Вообще исторически здесь были хутора на три-четыре двора. Земля бедная, злаки сажали не ради хлеба, а чтобы скотину покормить сеном зимой. Поэтому каждому хозяину приходилось обрабатывать большие участки. Чтобы не мотаться каждый день от дома до пахоты за много километров, селились там же, где сеяли. В советские времена всех стали «добровольно-принудительно» переселять в большие села: просто переставали чистить дорогу до хутора, отменяли автобусные маршруты, не подводили электричество и телефон... Теперь оставшиеся на земле крестьяне вытягиваются в города уже из сел. Местным властям так проще обеспечить всех медициной, социалкой и прочим. Людям, вроде бы, тоже в городе сподручней жить. Поэтому брошенных деревень в Карелии множество. Но одной из них - Кинерме - повезло больше других. Сюда из города приехали родственники людей, которые жили тут еще в 18-м веке, и решили сделать из умирающего населенного пункта музей карельской деревни. Экспозиция его пока что невелика - уместилась в двух комнатах одного дома. Еще в самом центре деревне стоит старый деревянный храм. Иконы в нем, правда, не сохранились, заменены репродукциями. Но даже эта невеликая музейная деревня уже известна даже за пределами России. Финские студенты подготовили выставку, посвященную Кинерме, показали ее в Италии. Сейчас эти экспонаты находятся в местном музее. А МЫ ОДНИ ЛИШЬ НА ВОСТОК По первоначальному плану мы должны были добраться на снегоходах до Кижей. Но лед на Онежском озере не встал, и потому эту часть программы пришлось отменить. Так что теперь наша финальная цель - пригороды Петрозаводска. В заключительный снежный день нас ждал настоящий марафон - к нужной турбазе мы подъехали уже глубокой ночью, в темноте ковырялись в лесных сугробах, пересекали два озера. Прошли на грани фола: в следах гусяток проступала бурая вода, поэтому, чтобы не утонуть в оставленный впереди идущим полынье, каждый тропил свою дорогу.

Наши девушки в снегоходных масках были просто неотразимы.

На однем из озер сбились с курса, ушли сильно правее - наш инструктор перепутал огни двух деревень. После лесных чащоб летать по гладкому льду было настоящим удовольствием. Единственная забота - не сбить жерлицы, то тут, то там понатыканные местными рыбаками. На одной из просек я долго не мог выбраться с левой обочины. Снегоход вроде бы поднимался на центральную бровку, по которой можно было пройти вперед, но потом сразу сваливался обратно. После четырех или пяти попыток мне надоело тягать эту махину на себе и я дал побольше газа... Через секунду мы со снежиком перелетели через просеку и влетели уже в правый кювет, разбив лобовой щиток. Вытащить меня отсюда смогла только вся команда, буквально на руках перенеся тяжелую Yamaha обратно на дорогу.

За рулем не пить нельзя, а валяться в сугробе - запросто!

И вот - финиш. Мы вкатываемся на очередную турбазу, наши снежики уныло грузятся на фуру и их увозят катать кого-то еще. Ребята переодеваются из комбинезонов в свою одежду. Грустно машем вслед грузовику - все-таки эти дни и километры были хорошими. И, как всегда, всем не хватило одного дня, чтобы накататься вдоволь. ТАМ ГДЕ ПЕХОТА НЕ ПРОЙДЕТ Добраться до Кижей на снегоходах не позволила погода. Но если в программе экспедиции «Бочки Впечатлений» эта точка на карте была, значит, попасть туда надо обязательно. Как это лучше сделать, ломали голову долго. Сначала думали взять судно на воздушной подушке. Уже почти договорились, но в последний момент все сорвалось. И тут позвонил Тимофей: - Приезжайте в Петрозаводск, в аэропорт «Пески». Я договорился! В столице Карелии два аэропорта: большой, печально известный рухнувшей «Тушкой», «Бесовец» и маленький - «Пески», из которого летает авиация лесоохраны и местные рейсы в села Прионежья. В «Песках» нас ждал красной-синий Ми-8, на котором мы отправились на Кижи.

Наш героический вертолет прорвался к Кижам, несмотря на не совсем летную погоду.

Сорок минут надо льдами, водой и островами, и мы прилетаем в заповедник.

Ветер в Кижах трепал нещадно, а теплых снегоходных комбинезонов у нас уже не было.

Нас встречает гид и почетное сопровождение - дежурный наряд полиции. Холодно, ветер сбивает с ног не только прилетевших москвичей, но и привычного к местным погодам экскурсовода. По зимнему времени зайти можно только в одну церковь и в крестьянскую избу. Поэтому обычный двухчасовой маршрут мы проскакиваем за 40 минут и взмываем обратно в небо.

В один момент белая мгла под вертолетом расступилась и открылись Кижи.

Смотрю в блистер. Там - ровная белая пелена, за которой где-то есть земля, озеро. Как пилоты в такую круговерть находят верный курс, знают, наверное, только они. Как мне потом сказали, наш вылет из-за сильного ветра хотели отменить, но летчики, узнав, кто заказал рейс, настояли: летим, мы и в такую погоду справимся.

Рыбалка у главной городской набережной Петрозаводска.

А потом был еще день в Петрозаводске, музеи, покупка сувениров, карельского бальзама, заснеженный берег Онеги с потресканным льдом, на котором рядом с центральной набережной города двое местных парней ловили рыбу. И всегда грустный поезд Петрозаводск-Москва, который увозил нас из белой сказки Карелии обратно к серым московским будням.