Карен Шахназаров: «Снимать кино в Москве - это пытка!»

- Какое-то время назад пошли слухи, что вы можете стать министром культуры. Сейчас известно, что не станете. И все же Александр Авдеев покидает свой пост, вот-вот появится новый министр. В вашем представлении министр культуры должен быть чиновником? Или, скажем громко, художником, условно говоря, неким Никитой Михалковым?

- Думаю, чиновником. Но смелым и умным. Потому что все, что касается культуры в России, сейчас требует очень, очень серьезного реформирования - я бы сказал, революции.

Вся сфера культуры нам досталась в наследство от советской власти. Я - человек советский, просоветский, но я понимаю, что это все уже устарело. Потеряв страну, нельзя уже пытаться сохранить остатки от той - в свое время весьма действенной и умелой - политики в области культуры, которую осуществлял Советский Союз. Надо все изменить и осовременить. В процессе многие испытают большой дискомфорт, но по-другому не выйдет.

Художник не сможет этого сделать. Художник хорошо руководит, когда ничем заниматься не надо, кроме собственного творчества. А тут нужен либо бюрократ высокого класса, либо политик, но все понимающий, способный работать с Думой, с правительством, знающий политические нюансы и интриги.

- Сейчас режиссеры и продюсеры жалуются на то, что нет хороших сценариев. Вам, как директору «Мосфильма», наверняка много сценариев приходится читать…

- Да. И хороших мало. Это большая проблема. Наверное, потому, что у нас сейчас нет литературы. А когда нет литературы, нет и кино.

В Голливуде множество фильмов основано на романах. Может, не на великих, на средних, но очень крепких. Их авторы - не Толстые и не Чеховы, но они - профессионалы, которые прекрасно понимают, как увлечь читателя завязкой, как выстроить текст. И, что важно, они сразу затачивают свои книги под кино. Сверхзадача американского писателя - сделать так, чтобы его книгу экранизировали. Популярные американские кино и литература, видимо, уже состоят в некоем симбиозе - там литература очень кинематографична: когда читаешь книгу, иногда кажется, что читаешь готовый сценарий.

Поразительно, но в советское время было так же - ну взять хоть навскидку роман Казакевича «Звезда», по которому был снят очень известный фильм. А сейчас пишутся слабые романы, которые для экранизации непригодны. Даже немногие талантливые авторы умудряются так написать книгу, что фильм из нее нипочем не сделаешь.

Карен Георгиевич уверен, что одна из главных проблем - отсутствие хороших сценариев.

- Однако же вы сейчас сняли фильм «Белый «Тигр» по повести современного писателя Ильи Бояшова. (Это вариация на темы «Моби Дика», действие которой разворачивается во время Великой Отечественной ­войны; герой - обожженный, ­полубезумный русский танкист, его преследует дьявольский, огромный белоснежный фашистский танк. - Ред.)

- Как раз Бояшов, на мой взгляд, очень удачный молодой автор. Я случайно прочел аннотацию на его роман в «Литературной газете» - и тут же решил купить права на экранизацию, настолько мне понравился сюжет. Правда, мы в результате внесли множество изменений.

Но все равно идея с этим танком и этим танкистом - очень оригинальная и очень кинематографичная, а это дорогого стоит. Ты, как режиссер, мгновенно за нее цепляешься. Это ведь очень важно - сразу уцепиться!

В советское время государство организовывало семинары - нас, режиссеров, вместе с писателями бесплатно отвозили куда-то в пансионаты. Было весело - водка, болтовня, кино, - но при этом люди знакомились, вступали в контакт, обменивались идеями. Из этого складывались реальные союзы и, в конце концов, фильмы. Сейчас не припомню, чтобы кто-то организовал подобный семинар.

- Актерам особенно тяжело: когда нет сценариев и индустрии, а есть только «Ржевский против Наполеона» и сериал «Кармелита», податься вообще некуда.

- Актер, к сожалению, сам ничего не может сделать - это очень зависимая профессия. Он способен по-настоящему раскрыться и вырасти, только когда есть сильное кино или театр. И вот это совсем беда. Нелепо говорить, что нынче актеры измельчали: талантов ничуть не меньше, чем в советские времена, просто в советские времена им было где себя проявить, а сейчас - негде.

У меня в «Белом «Тигре» всех немцев сыграли немцы. А надо сказать, что немецкая актерская школа раньше не котировалась, считалась очень слабой. Я с ними работаю, смотрю - блестящие, великолепные актеры! Я это обсуждаю с Константином Эрнстом - он говорит: «А что ты удивляешься? В Германии сейчас лучшие театры Европы!» Да к тому же сейчас в Германии сильное кино - вот и выросла школа, которая, надо признать, оказалась куда лучше современной российской.

- Вы раньше снимали в основном камерные картины. Сейчас сняли фильм про войну...

- Да не такие уж и камерные картины я снимал. «Цареубийцу», «Мы из джаза» или «Всадника по имени Смерть» камерными назвать трудно. Другое дело, я не снимал военных картин - и «Белый «Тигр», конечно, оказался большим приключением.

Тут был какой-то вызов самому себе. У меня за плечами четырнадцать фильмов, я довольно опытный кинематографист, биография моя достаточно длинная и клонится к концу. И все равно я не знал, получится или не получится снять военное кино. Режиссер, который не прошел через съемки военной картины, - все равно что летчик, который не летал на истребителе.

Очень трудно выстроить драматургию боя… На первый-то взгляд достаточно выставить десять танков в ряд, заложить пиротехнику и сделать бух-бух. Но на самом деле надо понять логику битвы, внутренний конфликт и найти кинематографические образы, чтобы передать на экране войну. Непросто, но это захватывает.

В новой картине Шахназарова «Белый «Тигр» немецких солдат играли актеры из Германии.

- Недавно вышла очередная «Миссия невыполнима»: там в Москве разворачивается треть фильма, а снимали ее, за исключением пары сцен на Красной площади, в Праге. Почему?

- Это пытка - снимать фильм в Москве. Это очень неудобно. Столичные режиссеры сами стараются выехать в другой город, чтобы там снять Москву. Историческое кино тут делать вообще невозможно. Я девять лет назад выстроил на «Мосфильме» огромную декорацию для «Всадника по имени Смерть», она так и стоит, и в ней сняли уже картин сорок - больше кино про Москву начала ХХ века снимать просто негде! Москва сейчас ужасно выглядит, она заполнена бессмысленными рекламными щитами и перетяжками, на дома прикручены кондиционеры. И нельзя никуда проехать из-за пробок, а ведь съемки - это автомобили с группой и техникой…

Вот в Париже мечтают снимать многие кинематографисты - и не возникает никаких проблем! Во Франции есть целая государственная программа, направленная на то, чтобы им помочь. Съемочным группам оказываются любые налоговые и таможенные послабления. А в Москве все сделано так, чтобы никто не мог ничего в ней снять. Еще ведь все чудовищно, невообразимо дорого. Вот «Американскую дочь» я снимал в Калифорнии. Вы даже не представляете, насколько это дешево - дешевле, чем в Москве, раз в пятнадцать!

Кто ж к нам поедет? К нам максимум могут приехать, чтобы записать музыку: на «Мосфильме» одна из лучших звукозаписывающих студий в мире. Приезжают продюсер и композитор, берут наш оркестр, записывают диск, кладут в карман и уезжают. Ладно, они потратились на неделю в гостинице «Рэдиссон Славянская» с ее несусветными ценами. Вдвоем - это еще можно стерпеть. А если тащить сюда огромную съемочную группу?..

«Курьер», главные роли в котором исполнили Федор Дунаевский и Анастасия Немоляева, стал по-настоящему культовым фильмом.

- В «Курьере» вы гениально уловили образ молодого героя 80-х. Лично для меня этот фильм и персонаж Федора Дунаевского до сих пор невероятно важны. Как вам кажется, кто герой нашего времени сейчас?

- Я бы покривил душой и начал что-то придумывать, если бы начал рассказывать про героя нашего времени. Попытки рационально вычислять таких героев - занятие безнадежное. И потом, поисками героя нового времени должен заниматься кто-то моложе меня. Когда я писал повесть «Курьер», а потом снимал по ней фильм, я сам был молодой, мне было тридцать с небольшим. Вдруг из моих ощущений вырос фильм, в герое которого зритель угадал себя. Когда я писал «Курьера», я чувствовал дыхание жизни - а с годами, хочешь или нет, ты это теряешь.

Так и должно быть. Это не значит, что опытный режиссер должен уходить на покой. Для опытных существует масса других интересных тем, но вот ощущение жизни и времени должно идти от молодежи. Годару было тридцать, когда он снял фильм «На последнем дыхании», в котором Бельмондо воплотил образ молодого французского героя своей эпохи…

Мне жаль только, что в современном российском кино молодежь не дает нам этого образа. Он есть - просто нам кто-то должен подсказать: вот этот человек! Только пока никто не подсказывает.