Да не судимы будете

Причины: воровство, непомерные и непонятные тарифы, запугивание клиентов бандитами. Всегда проигрывают: компания связана с властями, рука руку моет, ну и так далее. Лишь однажды он выиграл суд, оспорив расценки по одному виду произведенных работ, и вот уже второй год ходит в службу судебных приставов, чтобы добиться выполнения решения. Всякий раз там сидит новый человек, разводящий руками и восклицающий: «Ну что же вы от меня хотите за такую мизерную зарплату». Теперь мой приятель говорит, что для него фраза «Идите в суд» звучит как «Идите в ж…у».

Другой знакомый, подвизающийся адвокатом в арбитражных спорах, сетует: стало совсем неинтересно работать, никто не слушает никаких аргументов, бессмысленно собирать доказательства. Кто больше «занес», тот и выиграл. Это, конечно, не очень объективная выборка. Просто мне не повезло с собеседниками. Но, однако ж, и премьер-министр в своей предвыборной статье пишет, что без независимого суда не видать нам экономического развития, что пора кончать с обвинительным уклоном и т. д.

По поводу обвинительного уклона: в делах с государственным обвинением российские суды в прошлом году вынесли всего лишь 0,7 - 0,8% оправдательных приговоров. С учетом тех, кто признал свою вину, - чуть более процента. Судейские оправдываются: мол, иной результат стал бы свидетельством отвратительного состояния следствия, и всех следователей надо было бы разогнать. Однако для стран Евросоюза показатель «оправдания» - 15 - 20%, и следователей никто не разгоняет.

Язвы российской судебной системы давно известны специалистам. Тот же обвинительный уклон во многом объясняется тем, что судьи и работники прокуратуры и следствия выступают (по традиции, еще с советских времен) как одна корпорация. Оттого любой оправдательный приговор, вынесенный федеральным судьей, может стоить ему выволочки со стороны председателя суда, разборки на квалификационной коллегии. Та же вертикаль власти, никакой самостоятельности.

Хотя за последние десять лет судейский корпус обновился процентов на 60, около 22% служителей Фемиды вышли из прокуратуры, более 16% ранее работали в следственных органах, почти 20% послужили юристами в разных госструктурах, то есть привыкли выступать на стороне государства, как и бывшие следаки - против обвиняемых. Учитывая, что более 70% судей трудятся по месту либо рождения, либо длительного проживания, то есть они очень немобильны, все это приводит к системной «взаимозависимости» судей и прокурорских работников и следственных органов, а также местных властей. Лишь примерно 12% судей рекрутируются из адвокатов (в других странах - прямо противоположная картина, там очень много среди судей бывших адвокатов). Адвокаты для судейской корпорации - это как бы чужаки, к ним и отношение соответствующее. Самый же большой кадровый резерв судей - секретари и помощники судей. Можно поработать лет пять на зарплату от 8 до 12 тыс. руб. - и в мировые, а потом и федеральные судьи, не достигнув и 30 лет. Какова квалификация этих людей? Не говоря уже об отсутствии банального жизненного опыта и мудрости. В судьи надо идти лет после 40 - 45, когда люди уже состоялись и начинают задумываться о своем «вкладе в историю».

И еще о независимости. Можно, конечно, делать вид, что зарплата тысяч в 60 - 70 для, скажем, московского районного судьи - это и есть свидетельство его независимости (для других судейских работников выходит по 30 - 35 тысяч). Но это будет лукавство. Тем более что полагающиеся к зарплате всяческие надбавки (в итоге можно добраться, имея большую выслугу лет, тысяч до 100 - 150 для федерального судьи) во многом распределяются по велению председателя суда. Как потом судье «не прислушаться» к его мнению и избежать ненужных оправдательных приговоров? И все это при неимоверной нагрузке, работе по 12 и больше часов в сутки. Когда, скажем, на рассмотрение одного дела отводится максимум 30 минут. Можно ли вникнуть за это время в его суть, учитывая все вышеописанные обстоятельства? Или же проще проштамповать удобное Системе решение? Вопрос, как говорится, риторический. В общем, идите все в суд, как любит повторять мой приятель.