Жуть/ Жить

На Роттердамском кинофестивале прошла мировая премьера фильма Василия Сигарева «Жить»

Уже самым своим названием фильм «Жить» отвечает будущим раздраженным или потрясенным зрителям, которые непременно скажут, что после такого кино им жить как раз и не хочется. Не хочется, - соглашается драматург и режиссер Сигарев. - Но надо!

Этот фильм — не только попытка понять в какую сторону плыть после успеха страшной сказки «Волчок» (она собрала едва ли не все призы «Кинотавра» и выиграла еще несколько престижных западных смотров), но и поставить ребром вопрос, так сказать, эстетики.

Как известно, искусство не живет без катарсиса, и обязано, по мнению ретроградов, давать надежду. Как удовлетворить этим требованиям, но при этом не наврать, не впасть в сентиментальную пошлость и остаться собой? Житель города Екатеринбург, снявший свой фильм где-то под Тулой (а такое ощущение, что на Марсе), как никто из наших молодых режиссеров знающий рядовую провинциальную жизнь и не собирающийся закрывать на нее глаза, ставит перед собой сложнейшую задачу и не без блеска ее решает: после совершенно беспросветной картины «Жить» действительно хочется жить.

Эмблема фестиваля

В одну универсальную трагическую параболу о жизни фильм сплетает несколько душераздирающих историй о смерти. Вслед за нехитрой процедурой церковного венчания молодая пара (Яна Троянова из «Волчка» и Алексей Филимонов из «Кислорода») садится в типовую загаженную электричку, где парня до смерти забивают предварительно ограбившие его типовые алкаши-гопники (физиологической точностью и художественной силой этот эпизод сравним со сценой убийства персонажа Андрея Миронова в шедевре Германа «Мой друг Иван Лапшин»).

Лишенная родительских прав мать-алкоголичка (Ольга Лапшина из фильмов Германики) добивается возвращения девочек-близняшек, но тех привозят домой в гробу, исковерканных в катастрофе. Во время похорон матери кажется, что изо рта у них идет пар, и вечерком, прибив кладбищенского сторожа топором, она откапывает трупы дочек... Каким-то таинственным образом Сигарев умудряется пройти по самому краю лезвия, удержавшись на грани вкуса, не впадая ни в истерику, ни в пародию, ни в паранойю.

Мертвые в его фильме не совсем мертвы: близкие не желают верить в смерть близких. Живые не вполне живы, пребывая на грани самоубийства. Из этого промежуточного состояния жестокий режиссер железной рукой подтолкнет сомневающихся в сторону жизни.