Качественный нарцисс

Я люблю (вот буквально: недели не проходит, чтобы я их не перечитывал) те стихи Евтушенко, которые суть мемориал мгновения, а таких стихов он написал очень много.

Не дальше, чем вчера я декламировал «Идут белые снеги» на музыкальном канале, где открыто кажут соития, и веснушчатая одиннадцатилетняя пигалица записала имя поэта в заветный блокнотик.

Мне близка даже его патологическая склонность структурировать каждый элемент своей жизни, зафиксировать каждую секунду, задокументировать каждый вздох.

Он умеет писать так, что от совпадающих ощущений становится душно («Старый друг», «Со мною вот что происходит…»).

В те годы, когда стихами он оккупировал Родину, он был самым светлым оккупантом, возведшим в ранг жизненной доктрины активную любовь ко Всему Сущему.

Но иные его стихи, чтение их – пытка. Например «А, собственно, кто ты такая?!» Или агитки, отзывающие газетной краской. Или выводящие из себя отчеты о поездках по миру, якшании с президентами, поэтами, портовыми шлюхами. В течение одного стихотворения ЕЕ способен пережить озарение и шмякнуться в жижу непроходимой банальщины.

Но от его давних строчек про любовь многие его коллеги завистливо облизываются и по сию пору; он умел писать так, чтобы воображение воспламенялось в секунду.

До момента, пока не начинал рассказывать про бесконечных жен; рассказы, исполненные прямолинейного, как армейский мой старшина, нарциссизма.

Или недавнее стихотворение на смерть Вацлава Гавела, тоже превращенную в повод для солипсического монолога.

По части агиток большего мастера не то что у нас – в мире не сыщешь. При его умениях, которых веер, такие прямолинейные стишки писать – ну, не знаю. Это как в воздушный мадригал вклеить марочку обесценных словечек.

Но там, где важны мельчайшие детали, ЕЕ неизменно бесподобен. Ранний ЕЕ – изрядный сочинитель, тогда как его поздние писания обвисают дряблыми старческими мышцами.

Он разом тончайший лирик и скуловоротный резонёр; иногда кажется, что он горячим дыханием стихов нежных способен растопить лед, а времени – что он медленно и неумолимо погружается в безумие.

…Но прочтите роман «Не умирай прежде смерти» - и Вы простите ему даже ячество и неискоренимую любовь к корневой рифме!

Любовь к нему не умрет прежде смерти. Эта любовь отпускает все грехи: Он сам этому учил.

ЦИТАТА

Евтушенко, «На смерть Вацлава Гавела»

Теперь все не верят политикам на слово, Не зная, что тайно у них на уме. Но люди поверили в Гавела Вацлава, Спасшего право на слово в тюрьме. И рядом с примазавшимися нуворишами К его могиле придут в этот день. Тень Сахарова, что-то не договорившая. И Палаха не догоревшая тень. Всегда оккупация – ложь аморальная К могиле придет, себя сам не простя. Танкист, застрелившийся где-то в Моравии, Нечаянно там раздавивший дитя. И восемь отважных с коляскою детскою Придут на могилу, плакаты неся. Моя телеграмма, наивная, дерзкая, Туда прилетит, пожелтевшая вся. Рос я вблизи нумерованных ватников, Двух арестованных дедушек, внук. Мир я ушами, глазами ухватывал, И у ноздрей, на свободу был нюх. Песню поймал среди вьюжного воя В ближнем Гулаге её не забыть. Сбейте оковы, дайте мне волю, Я научу вас свободу любить. Свобода. Успели вовсю измарать её, Словно одну из обманутых дур, Ловко притворные демократии Тот же скрытый подвид диктатур. Как нам бациллы бесправия вывести? Кто в человечестве полностью чист? Где государство сплошной справедливости, Кто нас достоин свободе учить? Как вырабатывать совести правило, Где вне законов, вражда и война. Вот что у края могилы Гавела, Чехия думает, и не одна. Столько уж лет мы без Гитлера, Сталина, А на планете всё не путем. Знаем, что надо свободу отстаивать, Кто нам подскажет, что делать потом?