Путешествие с журавлем и барсуком по древнему Египту
Египетская стая – это галерея египетских богов. Они были существами зверообразными - с волчьими и птичьими головами.
Персонажи, вышедшие на лесные долы на картинах авторов «Стаи» (Сергея Сонина и Елены Самородовой), не скрывают своей маркированности. Пейзаж, звери-боги и человек – три героя «Египетской стаи». Пейзаж виден и волнует; звери узнаваемы и вызывают любопытство; человека почти не видно, он скрыт под маской, но также стоит за кулисами и вынесен вовне: за фотокамеру, за экран компьютера, он в костюмерной мастерской, перед фотоотпечатками. Вся игра строится на колебаниях однозначности и неоднозначности, на обмене музыкой. Она то принадлежит фону, то захватывает маски, то выливается в позах и жестах актеров.
Какая она, сова или лиса? Ответить на этот вопрос уже не представляется возможным. Она и не имя и не схема, не роль и не функция. Сила этой «Египетской стаи» в том, что она балансирует на грани аллегории и музыки. Значительность произведения в том, что оно, с одной стороны, вырастает из фотографии, которая создает эффект присутствия и является документом, с другой же, обращается к статичным изобразительным элементам (скульптурным раскрашенным маскам).
Авторы стремятся использовать возможности, которые предоставляют оба метода репрезентации: стремятся слить фото, скульптуру и изобразительное искусство, театр и кино с современными технологиями обработки изображения. В результате возникают сновидческие иллюзорные образы, ожившие мифы.
Кабан
Мифом тут является не только и даже не столько «Египет» и «животный эпос» древних культур, - миф здесь и фотография, и видео, и сама «новая технология». По моему ощущению, это происходит от того, что художники обладают непосредственностью, даже наивностью.
Барсук
С равным мистицизмом они относятся к природе и к видеокамере, с равной прямотой отдают свои силы рисунку, историческим исследованиям, сочинению знаковой системы, акту фотосъемки, наконец, к технике и печати фотографий и организации экспозиции, в чем они видят глубокий магизм происходящего. Авторы не прикидываются, что изобретают новые языки и приемы, они идут вековыми протоптанными тропами, и их много. Это постановочная фотография, живые картины, анимационный фильм (маски иногда кажутся нарисованными прямо на негативе), книжные иллюстрации.
Лось
Искусство, к которому стремятся участники проекта, должно, не может не быть синтетическим, сколько бы не издевались теоретики над замшелым понятием «синтеза». Да, он не возможен, и швы хорошо видны; зато возможно увлекательное синкретическое сближение разных жанров и техник, стремящихся к созданию иллюзии - и в то же время сохраняющих свою магическую самость.