Николай Цискаридзе: «Щелкунчик» - это подарок себе любимому»

Каждый год 31 декабря он танцует в балете «Щелкунчик» принца. И для него это не просто работа, обязаловка.

- Делаю подарок себе любимому, - признался нам Цискаридзе. - Танцевать в «Щелкунчике» для меня радость... Если честно, я терпеть не могу свой день рождения. С детства не хочу взрослеть, потому что детство у меня было фантастическое! Я играл, гулял, веселился, бездельничал... Если мама дарила мне билет на балет «Щелкунчик» - о лучшем и не мечтал.

Когда я учился в хореографическом училище, нам давали пропуск на спектакли в Большой. Администратору, которого за глаза я называл Геббельсом, ничего не стоило дать и мне этот пропуск, но он не пускал меня из вредности. «Мальчик, ну зачем ты сюда ходишь? - говорил он мне. - Посмотри на себя в зеркало: с такими данными ты никогда не будешь танцевать в Большом театре»... Когда сразу после училища Юрий Григорович взял меня в театр, моя карьера быстро пошла в гору. Однажды театр поехал в Лондон на гастроли, танцевали в Альберт-холле в присутствии членов королевской семьи. И тот самый администратор, Геббельс, стал перед Григоровичем меня нахваливать, тут-то я ему и припомнил детские обиды...

- В конце уходящего года открылась историческая сцена театра. Вы были в числе самых резких критиков качества реконструкции. В частности, говорили, что не стало на сцене люков, которые были важны как раз в «Щелкунчике»: в них проваливался Мышиный король, усиливая ощущение волшебности происходящего... Но ведь выяснилось, что эти люки на сцене все же есть - аж 36 штук!

- Не знаю, о каких 36 люках вы говорите. Я видел только один. Раньше люки были два метра глубиной, и этого достаточно, чтобы свершилось «волшебство». Теперь танцовщики, которые должны «провалиться под землю», попадают в пластмассовую колбу. И опускаются в ней на 8 метров вниз, как в шахте лифта. Мы опускаемся в этой колбе с Королем мышей. Он из нее выходит. А в колбу напускают дым. Задыхаясь и кашляя, танцовщики возвращаются на сцену... А если у кого-то клаустрофобия? Такая поездка чревата разрывом сердца. А если, не дай бог, механизм заело, мы зависнем в этой колбе?

- Вы признавались, что в этом сезоне выходите в последний раз в балете «Щелкунчик». Планы не изменились?

- Думаю, это будут мои последние «Щелкунчики». И спектакль сложный, и танцевать, как Цискаридзе, очень сложно. В прежние годы критерии в балете были ведь более строгие.

- А как отметите день рождения и Новый год после спектакля?

- На даче с родными и друзьями.