Как и многие, я недолюбливаю самолеты. Из если улетаю куда из столицы, то выбираю ночной рейс – в темноте не так заметна высота. И именно в это время суток из иллюминатора открывается потрясающий вид на ночную Москву с ее миллиардами огней.
Ползущая гусеница из фар на МКАДЕ. Артерии проспектов, тоненькие сосуды переулков. И все это едва движется, дышит. Сверху световая лава похожа на роскошное колье на вздымающемся бюсте пышногрудой дамы. А огоньки машин да свет московских улиц сродни камням в этом пестром украшении столицы.
Есть среди них и немыслимой цены бриллианты в дорогой оправе. Есть редкие коллекционные вещи. Много изумрудов и опалов. Но больше камушков попроще: фианитов да прикидывающихся алмазами простых стекляшек. За каждым таким «камушком» - судьба москвича.
Его любимые машина, квартира, окна офиса. Вплетаются в это колье и вчерашние провинциалы. Первый «камушек» - запыленный и тусклый. Ювелирная некондиция в виде съемной комнатушки где-нибудь у станции Бирюлево-товарное или в Капотне. Через полгода-год уже камушки подороже – из комнаты с продавленным диваном «понаехавший» переселяется в «однушку». Пока съемную.
Свою «цацку» он приобретет позже. Поднатужится, накопит на первый взнос, продаст пару фамильных «гранатовых браслетов» в родном Козельске, да и возьмет по ипотеке какую-нибудь полудрагоценную малогабаритную финтифлюшку на окраине.
Жена, конечно, сведет брови у переносицы: «девочкам на работе мужья бриллианты покупают, одна я – бедная родственница». Но в душе все же будет довольна: пусть и каратов маловато, да и сам камушек неказист – зато свой. Сгодится для начала.
Но мужа пилить не перестанет – что бы пошевеливался. И вот он, если, конечно, не разведется со временем, заработав на трех работах язву, гемморой и импотенцию, купит наконец своей крале настоящие бриллианты.
Возможно, он даже не сразу поверит, что вот это счастье в четыре окна, зажигающееся по вечерам теплым опаловым светом, его. Возможно, он даже пойдет к оценщикам, что бы они, посмотрев на цацки знающим взглядом, уверенно сказали: «Сделка чистая, старик, не дрейфь!». И в какой-то момент его, годами бегающего, как xомячок в колесе, накроет удивительное чувство: он уже не перекати-поле, его «камушки» вплетены сотнями невидимых, но прочных ниточек, в это удивительное колье столицы. Вплетены намертво. Просто так, без анестезии, не вырвешь!
И вот когда человек это чувствует, когда и для него зажигается «московскиx окон негасимый свет», он из «понаехавшего» превращается в москвича.