Даниил Дондурей: «Ночная Россия» выходит из сумерек!

Кинообозреватель «КП» Стас ТЫРКИН подводит итоги киногода в беседе с главным редактором журнала «Искусство кино», ведущим российским социологом, членом Совета по развитию гражданского общества и правам человека при Президенте России.

Офисный планктон устал от бандитов и имитации

— На протяжении многих лет мы с вами в декабре обсуждаем итоги прошедшего киногода. Но жизнь, что называется, внесла коррективы: говорить о свершениях отечественного кинематографа в такие судьбоносные дни как-то не хочется. Тем более, что наше кино, с моей точки зрения, и не дает повода для такого разговора. То, что творится сейчас на улицах, куда интереснее. Симптоматично, по-моему, что зрительский интерес к нашему кино падал на протяжении всего этого года, а просмотр отечественного ТВ и вовсе стал почти неприличным занятием. Сказать в обществе, что ты смотришь новости по телевизору, а не в интернете — верх неприличия! Мне кажется, есть прямая связь между отказом публики смотреть российское кино и ТВ и протестными настроениями в обществе.

— Когда мы говорим «общество», нужно понимать, что речь пока идет об очень небольшой его части — о долях процента. Люди, вышедшие на Болотную, представляют группы населения, которые не согласны с теми принципами жизни, которые сформировались в нашей стране после 2003 года, ареста Ходорковского. Не хотят мириться с фантастическим уровнем коррупции, откатами, всеобщим недоверием, имитацией политической свободы. Однажды меня попросили сформулировать в одном слове суть устройства всей нашей жизни Я ни секунды не задумываясь, сказал: «Имитация!». Всего и вся — неалчных действий, самоотверженной работы, институтов власти, демократии и т.д. Люди, вышедшие с протестом, на мой взгляд, выступили против такой имитации. Даже проголосовав за коммунистов, националистов, экстремистов. То же самое и с просмотром телевизора. Если вы и ваши знакомые его не смотрят, это значит только то, что другие это делают гораздо больше.

— Почему протестные настроения прорвались только сейчас, ведь давно было понятно, куда все идет?

— Во-первых, многие молодые и успешные люди все-таки ожидали, что Дмитрий Анатольевич пойдет на второй срок. Он прекрасно выступал в Петербурге на торжествах по поводу отмены крепостного права. И когда глава государства говорит, что «свобода лучше, чем несвобода», родившиеся после 1991 года ему верят. А потом нам показали эти гигантские квазисоветские торжества по поводу съезда «Единой России» с 11 тысячами скандирующих речевки людей, с вечными приветствиями рабочих и колхозниц, с Владимиром Машковым и Станиславом Говорухиным в роли счастливых деятелей культуры. Все вдруг увидели, куда мы возвращаемся.

— Меня потрясло, когда в программе «Время» я увидел старушек, которые дарили президенту и премьеру собственноручно связанные шерстяные носки. Ну нельзя же так грубо работать в XXI веке!

— Кто-то сказал: «У меня разногласия с властью только в стилистике». Думающие люди обнаружили некие приметы возвращения того мира, в котором они уже не хотят жить. В частности, соглашаться с суждением, что свободное волеизъявление десятков тысяч граждан оплачено деньгами американского госдепа и ЦРУ.

— То есть телевидение все равно свое дело сделало. Неустанно занимаясь в прайм-тайм трансляцией этих «фальшаков», оно довело до точки кипения ту часть общества, которую принято обозначать как прогрессивную.

Телеведущая Тина Канделаки отправилась на баррикады в компании главного редактора «Эха Москвы» Алексея Венедиктова и своего мобильника.

— Безусловно. У нас ведь сосуществуют «дневная» и «прайм-таймовая» Россия. Она увлеченно потребляет телесериалы о ментах и бандитах, страшилки о каннибалах и насильниках, ток-шоу с перебиранием грязного белья «звезд». А вот молодым людям, так называемому офисному планктону, все это не только неинтересно — чуждо. Они хотят узнать что-то новое про жизнь, о том, как надо знакомиться с умными девушками, как делать совместные фирмы, что-то придумывать…

— Они все это находят в голливудском кино.

— Да, и в замечательных американских сериалах, которые специалисты называют качественным ТВ. Именно его Первый канал представляет в ночное время. Такую группу зрителей я называю «ночной Россией». Это люди новых профессий, которым не надо к девяти утра бежать на работу. У них другой тип сознания, иные герои, представления о прошлом и будущем, приоритеты. Они ценностно укреплены. В отличие от представителей «прайм-таймовой России», которых пичкают россказнями «про всех мужчин Аллы Борисовны», у которых давно расшатаны представления о добре и зле и которые побегут туда, куда им скажут бежать. «Ночным людям» интересно смотреть и читать про сложных людей. Они и сами такие, у них чудесные, вдохновенные лица. В 140-миллионной стране, к сожалению, их, видимо, не больше двух миллионов, чуть больше одного процента. Я думаю, именно эта «ночная Россия», как зомби из сумерек, и вышла 10 декабря на Болотную площадь.

«Блондинки в шоколаде» потянулись на баррикады

— Насколько упал за прошедший год интерес зрителя к отечественному кино?

— В последний предкризисный год, 2007-й, сборы отечественного кино составляли 27% всей кассы кинотеатров России. Это было сопоставимо с теми деньгами, что зарабатывает в своих странах итальянское, испанское, немецкое и даже французское кино. В прошлом году российские фильмы собрали уже всего 16% от всех собранных в кинотеатрах средств, а в этом — чуть больше 10%. Падение в 5% за один год — ужасно много, в два с половиной раза по сравнению с 2007 годом за последнее время — просто гигантское! При том, что в 2011-м на экраны вышли такие наши «зрительские» фильмы, как «Елки», «Выкрутасы», «Беременный», «Любовь-морковь-3», «Служебный роман. Наше время». Комедии по-прежнему лидируют, думаю, даже «Высоцкий» вряд ли их обойдет. Но и они, за исключением первых «Елок», уже не собирают по 20 миллионов долларов. Их сборы тоже упали в среднем в два раза.

Лица некоторым представителям «ночной» России заменила маска героев фильма «V значит вендетта».

— Что и неудивительно: смотреть все это можно только под общим наркозом. Не забудем и «национальные блокбастеры», которые тоже внесли существенную лепту в процесс создания стойкого отвращения публики к российскому кино. И совершенно не выполнили возлагавшуюся на них миссию рассказать о нас миру. С точки зрения международного резонанса и престижа куда больше очков национальному патриотизму принес победивший в Венеции фильм Александра Сокурова «Фауст», снятый по немецкой классике на немецком языке. Вам не кажется, что засилье «военных эпопей», которые упорно отказывается смотреть зритель — тоже косвенное свидетельство возвращения к застойным временам?

— Безусловно. Два года назад была принята концепция создания так называемого социально значимого кино, возвращения к идеологическим заказам государства. Господин Песков, пресс-секретарь будущего президента, ведь не случайно сказал, что брежневские времена были совсем неплохими. Вот и генеральный директор киностудии «Мосфильм» Карен Шахназаров снимает сейчас фильм о войне. И крон-принц российского кино Федор Бондарчук делает свой «Сталинград». Хотя понятно, что нынешние молодые люди в кинотеатрах эти фильмы не будут смотреть.

— Полный провал «Утомленных солнцем-2» у публики никого ничему не научил. Зрители опять ни при чем!

— Вы сейчас сказали, Стас, самое важное. У нас кино делается не для реальных тинэйджеров и студентов, заполняющих кинозалы. Для продюсеров — это, скорее, освоение больших государственных бюджетов, демонстрация лояльности власти. Военные эпопеи снимаются для создания ощущения, что наша страна по-прежнему находится во вражеском лагере, что кто-то постоянно хочет покуситься на нашу землю, на нашу нефть с газом. Оживают идеологические модели, придуманные еще товарищем Сусловым. Наши режиссеры думают, что если они поженят их на модных жанрах экшна или триллера, то получится хорошее современное кино.

— «Современным» кино, утилизирующее старые советские модели и давно отработанные голливудские схемы (Арнольд Шварценеггер, как известно, забеременел на 20 лет раньше Дмитрия Дюжева), назвать сложно. Неудивительно, что народ Интернета отворачивается от тупых и бездарных комедий. При этом отечественный зритель поддержал такой умный и серьезный фильм, как «Елена» Андрея Звягинцева.

— «Елена» собрала очень неплохие для такого типа кино деньги, побила рейтинги в прайм-тайм на канале «Россия». При том, что этот фильм задал почти невозможный для российской культуры вопрос: в проблемах страны, может быть, виноваты не только бандиты, олигархи, интеллигенция, но и сам простой русский народ-богоносец? Мне кажется, что тренд последних нескольких лет «давайте смеяться и ни о чем не думать» будет сейчас уходить на второй план вместе со всеми этими «Камеди клаб» и «Прожекторперисхилтон». Люди захотят разбираться в жизни, а не следовать юмористическим инструкциям из телевизора. Думаю, что наших идеологов ждут огромные испытания. Используя молодежный сленг, можно сказать, что они в глубоком отстое.

— Тупое «стебалово» на глазах выходит из моды. Наши «звезды» это мгновенно почуяли и нестройной толпой, надев шубы и каблуки, потащились на баррикады.

— Если бы у знаменитых блондинок были менее развиты рецепторы, они и не находились бы в шоколаде! Ксения Собчак сейчас не летает под куполом цирка, а выступает с комментариями по поводу политических событий. Мне кажется, что через какое-то время мы увидим Ксению Анатольевну втолковывающей поклонникам «Дома 2» «духовку» из сверхэлитарного французского философа Бодрийяра. Так, глядишь, возникнет мода на интеллект, на умных людей, на сложные чувства.

— В прошлом году мы обсуждали с вами совершенно другой вектор, печалясь о том, что у нас нет публики для фильмов, победивших на крупнейших фестивалях. Ее, конечно, и сейчас нет — представители «ночной России» находят себе интеллектуальный контент в другом поле. Но, в целом, эти процессы не могут не вдохновлять.

— Знаете, когда что-то долго гниет, то в какую-то минуту сгнивает до конца — появляется перегной. И на этом болоте вдруг начинают расти чудесные шампиньоны. А потом, глядишь, и белые грибы появятся.