Гений, обречённый на одиночество…

Одиночество стало его музой, вдохновением и приговором. Его судьбу можно назвать подвигом творчества – ибо вся его жизнь была посвящена именно ему. Он был сочетанием противоположностей – одновременно вспыльчивый и сдержанный, это был подлинный аристократ не только по рождению, но и по духу, что при этом не помешало ему стать одним из наиболее демократичных художников своего времени. Он так любил брюзжать и ворчать, что его однажды с нежностью назвали «медвежонком», выразив в этом слове его настороженно-недовольное отношение к миру. Но это было лишь защитной маской, щитом, в яростной попытке отстоять свою независимость. Он так боялся её потерять, что на всю жизнь остался одиноким.

При своей безусловной аристократичности, взгляды Дега были свободны от условностей. Так же, как и отношение к собственному и чужому телу. Ванна, которую он столь часто изображал в своих картинах, так же как и моющихся в ней обнажённых женщин, была смело поставлена им прямо посреди мастерской. А с телами обнажённых моделей он обращался столь бесцеремонно, что расписывал их полосками краски, чтобы точнее выдержать на картине их пропорции.

И всё же при всей своей столь эксцентрической бесцеремонности и пристальном интересе к женскому телу – одетому в газ и шелка и обнажённому, любви к суетности и порочности кафешантанов, у Дега вообще не было личной жизни. Во всяком случае, интимная жизнь художника до сих пор остаётся для исследователей глубокой тайной. Мы – его потомки - можем лишь выдвигать предположения о его взаимоотношениях с женщинами. Неизвестно даже, была ли у Дега любовница. Доподлинно лишь известно, что он всегда жил один. Возможно оттого, что так боялся, что однажды какая-нибудь легкомысленная мамзель скажет о его картине какую-то бессмысленную банальность, что-то вроде: «Ах, как это мило…».

А Дега никогда не допускал в своём творчестве банальности. С самого юного возраста, как только художник взял в руки кисть, он начал стремиться к совершенству. О нём привыкли шутить, что заставить Эдгара прекратить работу над картиной можно лишь отобрав её у него. Впрочем, он мог себе это позволить. Ведь художник родился в богатой аристократической семье и мог себе позволить заниматься творчеством ради самого творчества, не заботясь о хлебе насущном.

И всё же стремление к идеальной гармонии и совершенству иногда могло сыграть с художником злую шутку. Так и получилось в его исторических картинах, которые он пишет, начиная с 1860-х годов: «Молодые спартанки, вызывающие на состязание юношей», «Александр и Буцефал», «Семирамида закладывает город», «Бедствия Орлеана» и пр. Все они так и остались незавершёнными. От них остались лишь многочисленные зарисовки и наброски.

Это уже потом, возмужав, Дега сумеет поставить своё творчество на коммерческую основу. В этот период своей жизни художник будет работать быстро, чётко и слаженно, создавая ряд полотен именно для продажи и подгоняя их под вкусы покупателя. Научиться этому заставит жизнь. Судьба не щадила Дега, сурово бросая его в самый эпицентр жизненных штормов и бурь. После смерти отца в 1873 году Эдгар узнаёт, что совершенно разорён – отец оставил после себя лишь долги. К горю от потери самого близкого человека (мать Дега потерял ещё в детстве, а отец любил и гордился своим талантливым сыном, поддерживая его во всём) примешалась ещё и угроза нищеты. Чтобы спасти братьев и репутацию семьи Дега тратит свою долю наследства. Но этого оказывается недостаточно. Эдгару приходится продать собственный дом и собранную отцом коллекцию ценных картин. Так в 39 лет Дега, привыкшему к обеспеченной и комфортной жизни, приходится начать бороться за собственное выживание.

Впрочем, художник не только сумел выжить, но и оказался столь умелым предпринимателем, что через время его картины начали продаваться по баснословным ценам, а он мог снова творить, не переживая о деньгах.

Каков же был внутренний мир гения, создавшего столь прекрасные полотна? Сопровождали ли его творчество душевные поиски и терзания? Вероятно, душевные поиски присущи любой творческой личности. Возможно, терзания Дега не были похожи на духовные поиски и терзания, к примеру, Николая Ге, который в конце концов пришёл к выводу о недопустимости торговли искусством и начал заниматься сельским хозяйством вместо продажи своих прекрасных полотен.

Искания Дега были несколько другого рода – они были посвящены не столько духовным метаниям и поискам, сколько исканиям в сфере творчества, истинным жрецом которого он оставался до конца жизни. Эти поиски проявились в новаторстве художника, в том, что считаясь импрессионистом, он осмеливался всё же писать иначе, отдав всё своё внимание современной жизни – ведь недаром Дега называют певцом театра, лошадей и кафешантанов. Он осмелился осветить на своих полотнах столь прозаических представительниц мира сего, как гладильщицы и прачки, и изобразить их столь женственно привлекательными, что они вызывают не меньший интерес, чем его прекрасные балерины и искрящийся огнями мир ночного Парижа.

Коварная судьба уготовила Дега ещё одно страшное испытание – медленно надвигающуюся слепоту. Но и почти слепой он продолжал творить – рисовать пастелью, углём, теряя чёткость линий, но всё же продолжая работать. В конце жизни ослепшего художника практически никто не навещал. Он умер один – как и жил, оставив в дар своим современникам и потомкам удивительный и фееричный мир своих прекрасных полотен.

Реклама