Вячеслав Малежик: «Пугачева первой должна сделать шаг навстречу!»
- В Кишиневе я не в первый раз, - мы сидим с Вячеславом Малежиком в служебном кабинете за сценой. Вячеслав Ефимович вольготно раскинулся в мягком кресле и пребывал в хорошем настроении. - Последний раз года два назад был, у вас какая-то предвыборная кампания проходила. Меня отвезли километров за сто от Кишинева, по-моему, в район Бендер. В каком-то городке я пел песни, а жил в Кишиневе. Я люблю Молдавию! В этот раз специально приехал с женой, показать ей Кишинев и Криковские подвалы. Она здесь никогда не была. В Криковских подвалах мы с ней уже успели побывать.
- И с погодой вам повезло...
- Погода — шикарная! В Москве — противная погода...
- А как вам наша молдавская публика?
- Если говорить о республиках бывшего СССР, то Молдавия и Закавказье отличаются особой музыкальностью. Вы значительно тоньше чувствуете музыкальный ряд, и ваши музыканты — просто отвал в башке! Наверное, не только ваши строители работают за границей гастарбайтерами, и музыканты тоже разъехались... Вчера познакомился с Нелли Чобану, считаю, что эта девочка — очень яркое явление, но недостаточно раскручена. Я спел на дне рождения в нашей гостинице, на котором оказалась она. Мы с ней один — один сыграли. Люди симпатичные оказались, я взял гитару и спел...
- Благодаря своему голосу вы не могли петь песни о БАМе, о комсомольских стройках...
- Я тогда об этом не думал, даже обижался, когда мне не давали эти песни. Может, меня ангел-хранитель вел... Но ту эпоху я вспоминаю с теплотой, потому что был моложе.
- А почему вас так мало телевидение показывает?
- Ну, ты же умный парень! Ты задал вопрос, на который сам же знаешь ответ. Телевидение так же приватизировали, как и нефтяную трубу. И того, кто в эту компанию... (задумывается) «АЛКойл» не входит, не подпускают.
- Вы же с Аллой Пугачевой вместе выступали в «Веселых ребятах»!
- Ну и что?! Это было тридцать лет назад. Мы редко видимся с Пугачевой, а ее статус достаточно высокий по отношению ко мне. Наверное, первый шаг она должна была бы сделать, а не я. Она не делает его, я переживаю, я выживаю без ее шага (иронично улыбается).
- А есть такое, что те, кого показывают по ТВ, снисходительно относятся к своим немедийным коллегам?
- А кто они вообще такие?! Кто нас судит?! Еще во времена господина Грибоедова был этот вопрос задан, но ответ до сих пор не находят.
- Вы выпустили, наконец-то, свою книгу?
- Да, позавчера была презентация. Для меня это более яркое событие, нежели выпуск пластинки. Я никогда не выпускал книги, для меня это новый продукт. Впервые увидел свои стихи, напечатанные в книге. Такое ощущение, что это не твои стихи. В книгу вошли мои стихотворения, мои песни, немного воспоминаний. Я все это нанизал на хронологическую нитку. Ну вот такое, например, четверостишие вам прочитаю:
Я хотел прожить по нотам свою жизнь.
Не получилось...
Только шепчет сердцу кто-то мою песню,
чтоб сложилась...
Я решил показать, из чего образовался я сегодняшний.
- Вас много раз приглашали в программу «Пусть говорят»...
- Я должен был, как умный человек, высказывать свое мнение: кто прав, кто виноват. Это недостойное занятие. Я попал туда пару раз. Первый раз, когда программа только появилась, я еще не знал, что это за формат. А второй раз, когда была передача об умершем Барыкине. Думал, что не будет перебирания грязного белья Барыкина, но оно было.
- Ваш сын Иван — тоже музыкант. Вам нравится его творчество?
- Он делает не так, как я, и мне это всегда интересно. Он — в начале пути, и у меня очень тревожное чувство: сумеет ли он прорваться?! Про себя скажу. Я знал до конца, что сумею состояться. У меня была в это вера, такая тупая. Состоялся я в тридцать восемь лет, когда у обычных людей все уже заканчивается. Так получилось, что я из подающих надежды музыкантов сразу попал в ветераны. У меня промежуточной стадии не было. Я, как Монголия, которая из феодализма сразу в социализм шагнула.
- Вы в отличной физической форме. В футбол до сих пор играете?
- В футбол уже не играю, плаваю. И не жру, как свинья! На гастролях угостят чем-нибудь вкусненьким, а потом в Москве приходится меньше есть. В Молдавии так вкусно кормят, что отказываться, наверное, глупо. Еда — одно из удовольствий в жизни, хотя, говорят, что чревоугодие — один из смертных грехов, но иногда можно этот грех совершить, а потом покаяться.