Больше, чем жизнь

Вечно живой классик, заразивший современных кинорежиссеров непреодолимым желанием поражать наше воображение масштабными, многофигурными кинокомпозициями, Роберт Олтман оставил после себя наследие, по объему и качеству сопоставимое только с Бальзаком. Главный, очень предсказуемый итог туринской ретроспективы: густые, (пере)насыщенные персонажами, историями, ситуациями фрески Олтмана с легкостью выдержат еще не одно десятилетие, потребуют еще не один просмотр.

Дебютировавший в большом кино наивным, как будто бы сделанным по заказу канзасского общества по исправлению малолетних преступников фильмом 1957 года The Delinquents - «Правонарушители» (он начинается с выступления джазового ансамбля и фокусируется на отношениях внутри молодежной банды - так что присутствие будущего Олтмана даже в этом маленьком фильме налицо), он вырос в самого европейского из американских режиссеров, в непревзойденного мастера саркастического исследования общества, цепкого и беспристрастного летописца человеческих нравов.

Панорама была не только излюбленным приемом режиссера, отличавшегося славным умением свить в клубок десятки историй разных персонажей и вывести обобщенный образ места и времени, в которых они обретались. Она была и жанром, в котором он творил. Ведь панорама незаменима в масштабных человеческих комедиях, где нет главных и неглавных героев, поскольку все они (числом никак не меньше 25-ти, в «Свадьбе» же их и вовсе с полсотни ) одновременно несут и главные, и поддерживающие функции.

Основным же персонажем фильмов Олтмана становится атмосфера, тусовка, среда. Среди таких коллективных образов - музыкальный фестиваль и предвыборная кампания («Нэшвиль»), Передвижной Военный Хирургический Госпиталь (в одноименном шедевре), мир азартных игр («Калифорнийский покер»), Голливуд («Игрок»), пригород в Южной Калифорнии («Отрывки»), парижские показы мод («Готовое платье»), замкнутое пространство загородной английской усадьбы ("Госфорд Парк") или балетный театр («Труппа»). Все эти места, воспроизведенные на экране с неподражаемой ухмылкой и основательностью, олицетворяют спонтанность, непредсказуемость, суетливость, запутанность жизни, у Олтмана всегда возведенной в куб. Они же выступают и простодушной метафорой демократии, где у каждого есть право на свой взгляд, свое слово, свое видение предмета, нередко до комической противоположности отличающегося от взглядов других людей.

Олтмана небезосновательно сравнивали с Феллини, хотя он был явно не столь эгоцентричен. Как и великого итальянца, Олтмана забавляет совершенная немотивированность жизни, полное отсутствие в ней рациональности, здравого смысла. Однако, несмотря на свою язвительность, Олтман в каждом своем фильме все же умудряется пропеть ей похвальную песню. Дружелюбное любопытство режиссера вызывает тот факт, что огромный муравейник людей умудряется делать бизнес на таком совершенно неподконтрольном разуму, абсолютно летучем, несерьезном и невесомом деле, как мода, политика или песенки в стиле кантри. Эфемерность этих занятий для него так же грустна, как и быстротечность жизни, но, сознание этого всегда было для Олтмана поводом немедленно предаться веселью вместе с целым выводком первоклассных звезд, любивших сниматься у него хоть в «больших», хоть в «маленьких» ролях (от Джулии Робертс до Софии Лорен, от Пола Ньюмена до Ричарда Гира).

Ретроспектива показала, что есть и «другой Олтман». Время от времени, словно отдыхая от сатирического освоения социальных пространств, он ставил неожиданные для себя камерные, клаустрофобские, параноидальные, избегающие однозначного толкования драмы — как, например, «Образы» (Images, 1972) или «Три женщины» (3 Women, 1977). О важности их в карьере Олтмана говорит тот факт, что в обоих случаях он выступал единоличным автором сценария. Первый фильм повествует о раздвоении личности молодой женщины, в чьем сознании муж подменяется призраком умершего (или убитого ею) любовника. Во втором простушка с рябым лицом Сисси Спейсек подчиняет себе более искушенную подругу (Шелли Дювал), вместе с ней уничтожая в финале всех имевшихся в наличии мужчин. Не удивлюсь, если этими произведениями, снятыми явно не без влияния со стороны Бергмана и Феллини, вдохновлялся будущий певец Малхолланд Драйва Дэвид Линч.

Последний свой фильм, «Компаньоны» - рассказ о финальном выходе в эфир некогда популярной музыкальной радиопрограммы (в нем продемонстрировали отменные певческие способности Мэрил Стрип и Вуди Харрельсон, а в облике Вирджинии Мэдсен возникала прекрасная Девушка-Смерть), Олтман выпустил совсем незадолго до смерти. Это была картина о том, что шоу, как и жизнь, рано или поздно заканчивается. Но фильм, в отличие от жизни, можно запустить заново. Что и сделала ретроспектива его ретроспектива на Туринском фестивале.