О ГМИИ и ХСС, о прекрасном и вечном против странного и нелепого

Волей судьбы завтра в субботу, 26 ноября, в самом центре российской столицы случится событие, которое, как лакмусовая бумажка, покажет, к чему же все-таки у нас больше тяги - к прекрасному и вечному или к странному и нелепому. Причем сравнить эту тягу мы сможем буквально - в условной единице под названием «человеко/метр».

Дело в том, что в нескольких десятках метров друг от друга должны сойтись две очереди. Одна - из паломников, просто любопытствующих, юродивых, страдальцев и откровенных кликуш - в Храм Христа Спасителя (в просторечии последних дней просто - ХСС), в котором демонстрируется некий религиозный артефакт непонятного происхождения. Другая - в расположенный в нескольких десятках метров Государственный музей изобразительных искусств имени Пушкина (ГМИИ), где открывается уникальная выставка из 11 полотен великого итальянского художника Микеланжело Меризи, известного как Караваджо.

Очередь к Поясу Пресвятой Богородицы

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Артефакт, аутентичность которого (возраст, соответствие материала и способов изготовления тем, что применялись в древней Иудее 2000 лет тому назад, и пр.) не доказана и никто ее доказывать не собирается, хранится в одном из греческих монастырей на Афоне и последний раз представал перед жаждущими непонятно какого чуда людьми, как говорят, аж 200 лет назад. Картины Караваджо, чью подлинность никто не отрицает, вполне доступны в итальянских (и не только) музеях и галереях. Хотя для России выставка настолько уникальна, что для поклонников настоящего, подлинного искусства, отстоять в ГМИИ многочасовую очередь вряд ли будет страшным испытанием.

Для ГМИИ выставка Караваджо - одно из самых значимых событий за всю его историю

Фото: Вадим ШЕРСТЕНИКИН. Перейти в Фотобанк КП

Я уже представляю себе эти две очереди, которые почти смыкаются на Волхонке. Про одну сказать что-то определенное трудно, потому что ее состав насколько пестр и неопределен, настолько же и невнятен по целям и смыслу возникновения данного вегетативного, многокилометрового и квазирелигиозного отростка на территории нашей столицы. Чего они, собственно говоря, хотят, часами пребывая на холоде под опекой славной полиции, МЧС и иных государственных органов? Чуда? Допустим... Но какого? Ну неужели кто-то, даже искренне верующий, надеется, что прикосновение к некоему неорганическому материалу излечит его и его близких от рака, обеспечит страдающим от бесплодия зачатие (разве что непорочное) и вообще принесет счастье? Думаю, дело не в этом. В самом этом стоянии за неопределнным чудом есть нечто иррациональное в десятой степени, лично мне напоминающее очередь за всем во времена советского повального дефицита. Ну типа «все стоят, и мне надо постоять»...

Тяга к искусству тоже иррациональна. Но в той иирациональности есть глубокий смысл: человек через настоящее искусство ищет настоящее в себе. За этим мы и идем...

Любопытно в этой коллизии и еще одно. Караваджо всегда вызывал, мягко говоря, не слишком большую любовь духовенства. Потому что в жизни он был пьяницей, игроком и гулякой. И однажды даже убил человека в драке. И картины его, даже на религиозные темы, сильно отдают ересью. Слишком уж они ярки и чувственны. Так что две очереди, два человеческих потока будут иметь и еще один, скрытый подтекст. В одной пойдут за реальным, пусть и не всегда красивым. В другой - за странным и подчас нелепым...

И вряд ли те, кто в первой очереди, окажется во второй. И наоборот.