Шура делает икебаны, а Свиридову возбуждают ножницы

Они и так выделяются из общей массы - своей популярностью и харизматичностью. Но им этого недостаточно: звезды ищут себе хобби - выращивают цветы, огурцы, бегают или собирают фигурки бегемотиков. Но это интересы из разряда традиционных. А мы нашли знаменитостей, которым по душе увлечения незаурядные.

Поэт Андрей Соколов (он же актер театра «Ленком»): «По духу мне ближе всех Есенин»

- Пишу стихи с раннего детства - лет с семи-восьми. Для этого нужен настрой души: когда мне комфортно, тогда и возникает желание складывать слова в предложения, а предложения - в строфы. Процесс этот большей частью неконтролируемый. Нужно равновесное состояние, позволяющее удачно сплетать строчки в нечто единое. Была бы возможность, писал бы каждый день, но в вечной суете это делать удается все реже. Вот сейчас сижу в аэропорту, жду рейса, а сочинять не получается. Суета...

Перечитываю наших великих поэтов - того же Блока, Мандельштама. Но ближе по духу мне Есенин. Я не претендую на след в литературе, свои ранние стихи называю загогулинами - зато они искренние и чистые. Юношеские стихи - грустные: мы же все любим себя пожалеть. А лет в 20 - 25 меня не покидало ощущение близкого конца, пессимизм и вылился в стихах. Поклонники просят: «Пишите, пишите, у вас это так проникновенно получается».

У меня есть и роман «Новая русская леди» - о провинциалке, приезжающей в большой город, чтобы любой ценой пробиться в высшее общество. Написан и сценарий по этой книге, но похожих картин много, а повторяться не хочется.

Вышивальщик Николай Цискаридзе (он же солист балета Большого театра): «Когда вышиваю - отступает дурная энергия»

- Вышиванию меня научила не мама, а няня. Потрясающая украинская женщина появилась в нашем доме, когда мне было 13 лет, а ей 70. У нее были огромные напольные пяльцы, и она вышивала подушки. В квартире у нас везде лежали накрахмаленные салфетки, связанные крючком. И я, подсматривая за ее рукоделием, сам научился вышивать. Взял мамин платочек, нарисовал петушка из детской раскраски и вышил гладью. А потом освоил крестик. Но это все было на дилетантском уровне.

Когда я поступил в хореографическое училище, мне все время приходилось штопать балетные туфли. Времена советские, специальная обувь была дефицитом. А туфли быстро протирались - пол был не пластиковым, а деревянным. И я все 8 лет учебы штопал! Меня взяли в Большой, заделывать дыры уже не было нужды, а привычка осталась. И я вспомнил про вышивание.

Сейчас я делаю это профессионально - могу зарабатывать деньги. Но вышитые салфетки в основном дарю друзьям. Все зависит от настроения: могу целый день вышивать, а бывает, к не притрагиваюсь месяцами. Но когда вышиваю - чувствую, что вместе с иглой уходит дурная энергия и раздражение.

Коллекционер сказок Никас Сафронов (он же известный художник): «Книжки собираю - только потрепанные, жизнь повидавшие...»

Коллекционер сказок Никас Сафронов (он же известный художник): «Книжки собираю - только потрепанные, жизнь повидавшие...»

- Любовь к сказкам мне передала мама - запомнил ее голос, интонацию... Повзрослев, я стал читать сам, а после откладывал на полку. Иногда копил деньги, которые мне давали, и покупал сказки... Сейчас в моей коллекции больше тысячи книг. Есть сказки Шарля Перро, Ханса Кристиана Андерсена, эквадорские, индийские, чеченские, народа ашанти... Я собираю книги, вышедшие только до 1975 года. На таких я вырос. Беру такой фолиант, и в памяти - мороз, я не иду в школу, читаю братьев Гримм...

В любом городке захожу в букинистический магазин, покупаю сказки. «Стерильные», прекрасно сохранившиеся книги, которые три раза пролистали, мне не интересны. Я ищу те, над которыми жизнь проходила. Читаные-перечитаные, затрепанные, с подписями: «Дорогому Ванечке, поступившему во второй класс». Лишь раз купил в Берлине очень дорогую книгу с иллюстрациями Густава Доре. Три тысячи евро - но я не удержался.

«Гарри Поттер» - высосанная из пальца матрица, в нем нет места для воображения. А читаешь старинные сказки - и мысленно рисуешь этот дуб с цепью, по которой ходит кот ученый...

Со сказками - уже и дети, и внуки - ты ведь остаешься ребенком. Не потому, что с ума сошел, а оттого, что сохраняешь наивность...

Художник-флорист Шура (он же Александр Медведев, он же певец): «Подарил Пугачевой икебану из 180 роз»

Художник-флорист Шура (он же Александр Медведев, он же певец): «Подарил Пугачевой икебану из 180 роз»

- В Риге, где я провел юность, я записался на курсы «дизайн цветов» к японскому специалисту по икебане. Она меня всему и научила. Отчасти моя профессия предопределила страсть к сложению цветочных композиций: на концертах дарят очень много цветов, приходящих через два-три дня в негодность. Я в «веники» вдыхаю жизнь - делаю икебаны собственного исполнения и дарю друзьям. И знаю способы, чтобы цветы как можно дольше простояли; один из них - добавление вместо воды глицерина. Букет потеряет запах, но сохранит форму.

В Новосибирске наша семья жила на окраине города - кругом простирались поля. На них я и собирал всевозможные сухоцветы - пижму, тысячелистник, бессмертник, а ночью, закрывшись в ванной, создавал из них икебаны. Получалось очень красиво. Только бабушка моя, цыганская душа, наутро, критически осмотрев мое творение, говорила: «Мило, только вот красненького цветка не хватает».

А однажды в Казани, куда Пугачева, пригласила меня на свой концерт, Алла Борисовна попросила составить японскую композицию из ее любимых желтых роз. Я купил 180 роз и составил икебану в виде пирамиды. Она была такой большой, что ее пришлось нести четырем охранникам. Во время выступления я подарил Примадонне цветы, а уже когда возвращались на поезде в Москву, в вагоне Пугачева бережно разобрала икебану и расставила ее по ведеркам.

До сих пор мне звонят люди, которым я давным-давно изготовлял икебаны, и говорят: «Ваши композиции у нас так и хранятся дома. Мы их пропылесосим - и они как новенькие».

Парикмахер Алена Свиридова (она же певица): «Женщина безбоязненно отдалась мне - и я ее подстригла под мальчика»

- В школе у нас был специальный день без уроков - обычно мы вместо них проходили курс какого-нибудь профессионально-технического образования. Я выбрала обучение на парикмахера. Упражняться в цирюльных делах начала с подружек. Начала смело и, подозреваю, не очень удачно. Родители подруг были в шоке от моих рваных челок и неровных кудрей.

Но потом методом проб и ошибок я как-то научилась хорошо стричь: помню, мне очень удавалась техника Видала Сассуна, парикмахера с мировым именем. Но первой моей настоящей клиенткой стала мамина подруга - солистка белорусского хора. Взрослая женщина с длинными волосами безбоязненно отдалась мне в руки, и я ее подстригла под мальчика. Самое удивительное, что она, дама консервативных взглядов, осталась довольна. Потом я переключилась на мужские стрижки - стригла мужа, брата, друзей мужского пола... В общем, набила руку и в результате до сих пор это делаю. Мой бойфренд сказал, что сэкономил очень большие деньги, доверяя свою шевелюру исключительно мне. Любимому постоянно делают комплименты по поводу его прически, но он предпочитает не раскрывать «авторство».

Для меня парикмахерское искусство как живое творчество. Это как быть скульптором, только все делать ножницами. Но я вредный мастер: помню, как однажды стригла бывшего мужа, а он командным голосом отдавал указания: «Ты вот здесь сделай покороче, а вот тут совсем не трогай». Я его терпеливо слушала, состригла полголовы, а потом ехидно произнесла: «Вот если ты такой умный, иди и сам себя достригай». С такой общипанной прической он и отправился с утра на работу. А придя домой, извинился и попросил все-таки завершить процесс.