Излишний профессионализм превращает нас в зверей?

Сколько раз я слышала, что профессионал обязательно должен быть циничен. Врач, – потому что иначе он не сможет лечить, ведь больному приходится делать больно.

Полицейский, - потому что иначе вместо того, чтобы расследовать преступление, он будет падать в обморок при виде каждого трупа. Журналист, - потому что, слишком сочувствуя героям, он не сможет объективно подавать факты. Работник социальной службы, - потому что над каждой нищей бабушкой не наплачешься, а в коридоре – очередь…

Быть бесчувственным – умно и романтично?

Профессиональный цинизм – по сути, пренебрежение чувствами, моралью, душевный и духовный нигилизм – оправдывается благой целью, возводится в ранг достоинств, даже приобретает романтичный оттенок. Имеется в виду, что не циничный человек, по долгу службы постоянно сталкивающийся с человеческой болью, быстро и бессмысленно «сгорит», распылившись на ненужные реверансы, а делу это нанесет только урон. Циник же будет работать четко, как машина, руководствуясь только умом. Но почему тогда на деле слишком часто урон наносит именно избыток этого самого «профессионального цинизма»? И бесспорное первенство по количеству трагедий, связанных с ним – у врачей и полицейских, то есть у тех, от кого часто зависит жизнь.

И вот уже у матери, «по правилам» не допущенной в реанимацию к умирающему ребенку, останавливается сердце... Каждый раз, когда я рассказываю иностранцам о недоступности нашей реанимации, у тех глаза на лоб лезут: «Почему? Это же издевательство над родными!» А наши парируют: «Циничнее надо быть! Родственники мешают работе врачей, значит, им там не место».

А сколько людей, выпив, замерзают зимой на улице, потому что вытрезвители позакрывали, а с алкоголем в крови, но без травм «Скорая» по правилам не забирает. И врачей не обвинишь, ведь они действуют профессионально, по закону. Вот только цинично…

«Каждому не насочувствуешься»

Еще больше печальных историй, связанных с профессиональным цинизмом, происходит в полиции. Именно профессиональные циники в погонах часто игнорируют чувства родных пострадавшего, потому что те «мешают работать». Например, недавно ко мне обратилась невеста погибшего в ДТП молодого человека, труп которого «потерялся» в моргах, потому что оперативники не стали слишком заморачиваться на том, чтобы вовремя отыскать в его портфеле паспорт и оформили тело, как неопознанное. Причем, на следующий день документы «нашлись», но рассказывать подробности ДТП и помочь с поисками погибшего родным полицейские отказались: «Мы не занимаемся трупами». Девушка сама объездила все морги и отыскала тело. Ее заставили дважды опознавать окровавленные останки, потому что в первый раз «протокол был составлен неверно».

Результат – сердечный приступ у человека, которого бросили один на один с его бедой. Причем, когда я позвонила в отделение, выяснилось, что ничего противозаконного в действиях оперативников не было. Потерянный труп – вовсе не верх цинизма, а лишь случайность. Паспорт потерялся, а полицейским рассусоливать некогда – нужно дело делать. Что же до общения с родными, - первоначальное следствие может идти до месяца, и все это время никто не обязан знакомить их с подробностями. Дело обычное, сказали мне и юристы, подтвердив, что обвинить во всем можно только несовершенство системы, которой полицейские, естественно, умело прикрываются. А мне кажется, что прежде всего виноват тот самый профессиональный цинизм. Суждение по принципу: «Сколько этих пострадавших в ДТП, и у каждого - родные… Не насочувствуешься!»

Имя таким историям – легион! Сотни раз я сталкивалась с полицейскими, которые не хотели зла специально, но их цинизм стоил людям жизни, а преступникам дарил безнаказанность...

«Ребенок пропал? Погуляет и вернется!»

Например, недавно мы писали о страшной смерти 15-летней Насти Рудниченко из Курской области (читайте "КП" от 5 августа: «Родные погибшей под Курском школьницы: «Мы нашли убийцу нашей девочки раньше, чем его арестовала полиция»). Пока местные полицейские отказывались искать пропавшую девочку («погуляет и вернется!») родственники сами провели расследование, добыли улики и приволокли подозреваемых в полицию.

Причем, для этого не потребовалось ничего, кроме желания! Данные о том, где и с кем в последний раз видели Настю, сообщили подружки и официантка кафе, где девочка в последний раз сидела с парнями. Правда, эти парни заявили, что высадили Настю у дома… Но доказательство того, что подозреваемые «темнят», мама нашла на видео с одной из камер расположенного по соседству учреждения - автомобиль парней промчался мимо дома. Причем, почти все это стало известно в первый же вечер. Значит, полицейские могли спасти Настю, установив личности подозреваемых, объявив «перехват». Время до убийства было, - девушка успела даже где-то переодеться в чужую одежду. Но профессиональные циники точно знали, что большинство «пропавших» подростков возвращаются сами и незачем «горячку пороть».

Об этой логике мне рассказал знакомый полицейский:

- Ежедневно в списки «потеряшек» попадают десятки тех же подростков. Но 90 процентов из них потом находятся у друзей – «забыли», видите ли, маме позвонить! Станешь тут циником! А каких нервов стоят нам «пострадавшие жены», большинство которых в середине следствия забирают свое заявление со словами: «Мы помирились»! И плевать им всем, сколько мы потратили времени и средств на оперативные мероприятия, оформление документов в то время, как другие реальные дела стояли. Потому-то никто и не торопится брать все эти заявления, работать по ним. Выжидаем момента, когда точно станет ясно, что проблема не надумана.

Короче, знаменитое «Вот будет труп, тогда приходите» - рулит! В случае с Настей, полицейские занялись делом только когда рядом с найденным трупом обнаружился кусок разбитой фары автомобиля подозреваемых. Занялись, но как! Труп ребенка выдавали матери по кускам – сначала тело: «в морге мест нет, так что забирайте, а голова нам еще нужна». И только через несколько дней – голову: «Ничего страшного, просто закопайте ее отдельно, но в ту же могилу».

А еще через пару месяцев оба гроба снова разрыли, чтобы по новой провести анализы, которые почему-то не провели ранее.

- К нам приезжала комиссия из области, и никаких претензий к следствию не было! – спокойно прокомментировал следователь, который с самого начала вел это дело.Действительно, подумаешь, - эксгумация! Ну, забыли люди что-то! Для профессиональных циников разрытая могила зверски убитой девочки – всего лишь профессиональная необходимость. Но для ее родных – эта страшная яма с измочаленными венками – рваная, болезненная рана в сердце. И сердце Настиного отца этой боли уже не выдержало – он умер, не дождавшись конца следствия. Мама – слава богу, еще жива, но и следствие еще не закончено… Страшно за нее, ведь делом занимаются профессиональные циники.

Наверное, единственное место и время, где цинизм был хоть как-то оправдан – война. Но даже тогда работавшая в госпитале поэтесса Юлия Друнина писала: «Не надо рвать присохшие бинты, когда их можно снять почти без боли! Я это поняла – поймешь и ты. Как жалко, что науке доброты нельзя по книжкам научиться, в школе…»

Жаль, что не существует единиц измерения человечности и доброты, и поэтому невозможно издать закон о превышении «санитарных норм профессионального цинизма». Но, может, хотя бы не будем возводить его в ранг неизбежных спутников профессионализма и тем более достоинств?

Кстати: Выпуск программы «Про жизнь», на тему профессионального цинизма полицейских в отношении пропавших людей, смотрите сегодня, во вторник, в 13.40 на канале ТВ-Центр. Ведущая – Ярослава ТАНЬКОВА.