Сказ о потерянной Родине

Российское кино так давно перестало быть властителем дум (пусть даже и мимолетных), что за просмотром монументальной работы Андрея Смирнова трудно не вспомнить перестроечные годы, когда старались говорить о действительно важных вещах, когда стояли очереди на документальные фильмы и зрители нуждались не в развлечениях, а, как это сейчас ни смешно, в мыслях и правде.

С этой точки зрения «Жила-была одна баба» - безнадежно устаревший фильм. Его потенциальные зрители давно перестали ходить в кино, уйдя во «внутреннюю эмиграцию», из которой и не думают возвращаться. Ему лучше было бы выйти лет 20 назад, когда народ запоем читал Солженицына и увлеченно обсуждал фильм Станислава Говорухина «Россия, которую мы потеряли». Как прекрасно полемизировали бы между собой эти картины и их авторы! Нет ничего дальше от тогдашних идеализированных представлений о конфетно-бараночной царской России, сполна выраженных Говорухиным, чем абсолютно трезвый взгляд Смирнова на трагическую историю нашей страны. Может, эти 20 лет нужны были как раз, чтобы окончательно избавиться от всяких иллюзий?

В центре огромной фрески Смирнова - незавидная судьба «одной бабы» по имени Варвара (Дарья Екамасова), женщины, примечательной своей невзрачностью, типичностью. Желающие могут усмотреть в Варваре очередной образ родины-матери, но таким после просмотра совсем уж печально.

Фильм начинается со свадьбы Варвары с таким же не примечательным молодым мужиком в дореволюционное время. Совместная жизнь ознаменовывается зверским ее избиением по какому-то пустяковому поводу. И дальше насилие не прекращается: Варвару насилуют то добры молодцы с большой дороги, то крепкий хозяйственник-тесть, то преодолевший импотенцию муж. Люди и прежде были как звери, а революция лишь отворила дверь самым темным инстинктам толпы, и кровь полилась уже не струйками, а рекой.

«Одна баба» становится свидетельницей того, как красные расстреливают крестьян, сдавших продразверстку мелкой картошкой. И еще одного расстрела. И еще одного. И еще тысячи.

Не в силах снести всего этого, природа или Бог насылают на разверстую землю наводнение, в котором гибнут все - и правые, и виноватые, и красные, и белые, и бабы, и мужики.

Остается прекрасный русский пейзаж, который лишь коверкают люди.