Илья Лагутенко: «Люди с Дальнего Востока - совсем не такие, как все»

- На обложке «Владивостока 3000» стоят две фамилии. Кто ваш соавтор?

- Это мой друг Василий Авченко, владивостокский журналист. Он не случайно стал моим соавтором. У меня давно появлялись какие-то идеи, связанные с литературой, но нужен был человек, которой не просто воплотил бы эти идеи в жизнь, а понимал бы меня с полуслова. Василий оказался именно таким человеком. Он отправился с нами в тур по Дальнему Востоку, после концертов мы сидели, выпивали, разговаривали. Более-менее так и появилась эта книга.

- Вы называете эту книгу рок-повестью. Как это понимать?

- Для меня работа над «Владивостоком» была очень похожа на создание рок-альбома. Существуют музыкальные произведения, которые играются строго по партитуре. Над рок-альбомом работа идет иначе. Здесь музыку пишут люди, зачастую вообще не знакомые с нотной грамотой, и процесс создания музыки идет целиком и полностью на эмоциях. Даже неправильно сыгранная нота может дать положительный импульс. И в работе над книгой мы с Авченко применили тот же самый принцип. Я-то уж точно толком не знал, как люди вообще пишут прозу.

- Многим содержание вашей книги может показаться крамольным - по сюжету Владивосток, существующий в параллельной реальности, отделился от России и зажил припеваючи...

- Ну, это же ненаучная фантастика (смеется). Конечно, я не ставил целью создать какой-то сатирический памфлет, нарисовать утопию о свободном Владивостоке. Для меня вообще главным было описать непонимание любого человека, который провел время на Дальнем Востоке... Непонимание того, как себя ассоциировать с этим краем. У людей на Дальнем Востоке есть удивительное чувство общности, инаковости. Там же все не так, как в Москве, - не совпадают не только время суток и национальность машин, но и менталитет. При этом есть удивительная общность людей, живущих на этой территории. И можно только мечтать, чтобы у них все было лучше, чем сейчас. Вот я и помечтал.

- Это правда, что изначально вы задумывали «Владивосток 3000» как фильм?

- Да, но мы уперлись в понятные финансовые проблемы. Но я и сейчас не бросил идею тем или иным способом экранизировать эту книгу. Пусть это будет видеоинсталляция, расширенная версия клипа... Но что-то обязательно будет.

Илья Лагутенко свою книгу называет рок-повестью - мол, создавалась она целиком и полностью на эмоциях.

Фото: PHOTOXPRESS.

«Комсомолка» публикует отрывки из «Владивостока 3000» - дебютной повести лидера группы «Мумий Тролль»

Неожиданно для всех лидер группы «Мумий Тролль» взялся за литературное творчество. В ближайшие дни в книжных магазинах страны появится фантастическая повесть Ильи Лагутенко «Владивосток-3000» - о том, как человек из реального Владивостока оказался в параллельном Владивостоке-3000, который стал столицей отделившейся от России Тихоокеанской республики. Описание этого фантастического города «Комсомолка» публикует с разрешения издательства «АСТ».

В штормовые 80-е и 90-е годы ХХ столетия великая страна оказалась неспособной жить по-старому. Далёкая тихоокеанская окраина страны,носившая название «Приморский край» (в самом этом названии уже присутствовало нечто уничижительное — край, окраина, дыра… Тот же самый нежелательный оттенок носила и формулировка «Дальний Восток», содержащая в себе хорошо спрятанное, но всё же пренебрежение — сродни выражению «долгий ящик»), жить по-старому тоже не могла. Но жить вместе со всей страной по-новому не захотела тоже. Это был недолгий бурный период пожирания суверенитетов, когда всем скомандовали: «Можно!». Некоторые части некогда единого организма объелись, и их долго ещё рвало этим непереваренным суверенитетом.

В Приморском крае всё сложилось, можно сказать, снайперски чётко: идеально совпали место, время, персоналии, желания и возможности. Воспользовавшись моментом, командование Тихоокеанского флота, ранее входившего в систему Военно-морского флота Советской империи, объявило о самостоятельности и провозгласило Тихоокеанскую республику. Метрополии, выронившей из рук рычаги власти и вынужденной из-за событий на Кавказе, в Прибалтике и Приднестровье действовать на несколько фронтовпришлось с этим смириться, тем более что войсковые части, которыми был буквально напичкан юг Дальнего Востока (от Тихоокеанского флота с его авианесущими крейсерами и атомными подводными ракетоносцами до мотострелковых дивизий и подразделений космических войск), поддержали новую власть и пообещали защищать от любого внешнего врага её «вплоть до».

Войны, к счастью для всех, не случилось...Позднейшие попытки Москвы объявить новую власть Тихоокеанской республики «хунтой» и «пиночетовщиной» так и ограничились пустыми заявлениями. Даже недоверчивые международные наблюдатели признали, что уровень поддержки власти со стороны жителей республики весьма высок, а с правами человека и гражданскими свободами дело в бывшем Приморье обстоит куда лучше, чем в «материковой» России (сами тихоокеанцы, подобно жителям Камчатки, начали называть Россию «материком»; «поехать на материк» означало поехать в «большую Россию»). Странное сочетание военно-морского порядка и вольницы «порто-франко» (Владивосток вновь стал свободным портом) превратило Тихоокеанскую республику в свободную, весёлую, драйвовую, процветающую страну. Это многих личество резидентов СЭЗ, со временем превратилось в нечто большее и не совсем понятное посторонним. Правительство Тихоокеанской республики назвали «Комитетом-3000». В него входит 3000 человек, если считать вместе со всеми представителями на местах. Ключевые посты заняты военно-морскими офицерами. Это же число фигурирует и в ряде других сфер и документов, из-за чего вторым официальным названием Тихоокеанской республики (ведь Тихий океан слишком велик, чтобы только одна, даже самая замечательная республика единолично называлась «Тихоокеанской») стало «Владивосток-3000», что отражено в республиканской Конституции.

Здесь реформировали школу, сократив продолжительность обучения до пяти лет и основательно изменив как учебную программу, так и методики обучения — было решено, что нельзя отнимать у юных сразу десять лет, и каких лет! Упор был сделан на развитие гармоничной личности, выявление и поощрение индивидуальных талантов. Призыв в армию сдвинулся на пару лет, и шестнадцатилетние парни шли туда гораздо охотнее, чем восемнадцатилетние в «большой России», куда их приходилось загонять пинками.

На острове Русском, отделённом от материкового Владивостока проливом Босфор-Восточный (через него не так давно построили мост), разместился впечатляющим амфитеатром Международный тихоокеанский университет. Гигантский кампус, выстроенный в демилитаризованной северо-восточной части острова, на берегах красивейших бухт Аякс и Парис, стал своего рода близнецом или параллельным двойником Дальневосточного федерального университета из Владивостока-2000 — одно из замечательных совпадений-рифм между двумя мирами, существующими каждый со своей неповторимой судьбой. Как и в «том» мире, в университете Владивостока-3000 взяли курс на изучение и освоение тайн Тихого океана, сделали особый акцент на биологических технологиях и востоковедении. Отдельным подразделением МТУ стал Морской институт, образованный на базе существовавших ранее Дальрыбвтуза и Дальневосточного высшего инженерного морского училища. Отсюда выходили моряки торгового и рыболовецкого флотов, тогда как военных моряков готовили отдельно — в Тихоокеанском военно-морском институте и многочисленных частях-«учебках».

Высочайшее качество владивостокского образования позволило МТУ заслуженно занять достойные позиции в ведущих мировых рейтингах, благодаря ему во Владивосток на Русский остров устремились студенты не только Дальнего Востока, но и зарубежья — ближнего, которым здесь считалась прежде всего «большая Россия» вместе с соседними Китаем-Кореей-Японией, и дальнего. Уровень образованности населения Тихоокеанской республики был очень высок из-за сделанной руководством ставки на накопление интеллектуального капитала.

Наличие местного Академгородка, повышенного в статусе до ТАН — Тихоокеанской академии наук, — позволило сделать ставку на развитие биотехнологий, связанных с ресурсами океана. Из местных моллюсков и водорослей учёные Института биоорганической химии делали лекарства и добавки, породившие новое направление под названием «тихоокеанская медицина». Ряд технологий, имеющих отношение к выращиванию и генетической модернизации таких морских существ, как трепанг и гребешок, были строго-настрого засекречены. Они приносили немалый доход в республиканский бюджет. Другой статьёй дохода стал экспорт нефтепродуктов (на местном шельфе оказались вполне приличные для сравнительно небольшой республики запасы нефти и газа), вольфрамового концентрата со здешних месторождений, боро- и фторопродуктов. Во Владивостоке появились двух- и трёхъярусные дороги, новые насыпные (взятые в долг у моря по японской технологии) территории и особое горное метро — своеобразный гибрид настоящего метро и фуникулёра, получивший название «метрокулёр», или «надземка».

После образования Тихоокеанской республики здесь заметно улучшился климат. Расположенный на широте черноморских курортов, Владивосток ранее отличался куда более суровой погодой, чем Сочи. Местные остряки давно объяснили это поговоркой «широта крымская, долгота колымская». Теперь рок колымской долготы

словно бы перестал нависать над Владивостоком: зимы стали мягче, а лето и осень здесь и так всегда были чудесными. Море стало ещё теплее, теперь в него чаще заходили разноцветные яркие тропические рыбы. Частенько стали встречаться и

смертельно ядовитые фугу, но к ним быстро привыкли, и разве что неопытные туристы издалека нет-нет да становились жертвами этих коварных

рыб-собак. Поговаривали, что главная причина потепления в отдельно взятом Приморье — огромные водоросли-ламинарии, расплодившиеся в диком количестве в Татарском проливе между Сахалином и материком. Теперь холодному течению из Охотского моря был закрыт путь к берегам Приморья, и их стало омывать тёплое течение Куросио. Море вокруг Владивостока совсем перестало замерзать, на несколько месяцев удлинился купальный сезон. Изучив климатические карты, руководители республики решили пойти дальше и построили рукотворный хребет на севере Приморья — Великую Приморскую стену. Теперь он не пускал в республику холодные воздушные массы из Якутии, и во Владивостоке стало ещё теплее. Сюда начали правдами и неправдами стремиться жители дальневосточных «северов», а то и жители западных российских регионов, сейчас оказавшиеся в другом государстве. У республики появился и свой северный анклав — Магаданская

свободная экономическая зона, перешедшая под юрисдикцию Тихоокеанской республики. Здесь, в бухте Нагаева, базировалась Колымская флотилия военно-морского флота республики. То и дело разговоры о возможном присоединении к Тихоокеанской республике возникали и на Сахалине, что неизменно вызывало крайне нервозную реакцию официальной Москвы.

Тайфуны, впрочем, из этих мест никуда не ушли, зато в приморской тайге появились бамбуковые рощи, как в соседней Японии. На улицах городов высадили пальмы, в садах появилась хурма. Амурским тиграм стало проще переносить суровые зимы. Их численность заметно выросла, благо бесконтрольные вырубки кедрача и браконьерство новая власть сразу же пресекла. Появился даже новый подвид тигра — «меамурский тигр», подробно описанный тихоокеанскими учё-ными. Полосатый красавец был объявлен неприкосновенным животным, тотемом Тихоокеанской республики. Преступления против тигра, выделенные в отдельную главу Уголовного кодекса ТР, относились к тягчайшим.

Фоторепортаж с концерта "Владивосток 3000"