Сильнее «Фауста» Гете

Уже первая реакция международной прессы - восхищенное недоумение на грани замешательства - говорила о том, что у сокуровского «фэнтези» по мотивам «Фауста» очень большие шансы на главный приз. Подобного кино высокой авторской пробы и ручной выделки практически больше не делают. Полностью снятая на языке Гете картина Сокурова, несомненно, стояла особняком по отношению к другим фильмам венецианского конкурса, выглядевшего сногсшибательно только на бумаге: по факту прозрений и потрясений на фестивале было немного. А «Фауст» был именно таковым и выглядел куском цельной породы, которую в мире уже разучились добывать.

В последние дни фестиваля, когда уже почти позабыли о звездном блеске разъехавшихся по домам Мадонны, Моники Беллуччи, Кейт Уинслет и многих других звезд, остров Лидо гудел: «Фауст»! Фауст»!» Сомнений, что фильм выиграет, ни у кого не возникало. По этой причине толпы иностранных журналистов стекались к Сокурову: такое столпотворение Никите Михалкову просто не снилось.

Мефистофель (слева) и Фауст - главные герои новой фрески Александра Сокурова

Войти в картину очень непросто: фильм открывается сценой вскрытия трупа доктором Фаустом (Йоханнес Цайлер) и размышлениями о смерти, лишенной у Сокурова всякой таинственности. Далее следует серия бытовых жанровых сцен, невероятно густо и плотно рисующих жизнь немецкого городка стародавних времен («рисующих» - не просто фразеологический оборот: картина, несущая на себе печать уникального изобразительного почерка Сокурова, с нездешней живописностью снята французом Бруно Дельбоннелом - автором изображения «Амели» и одного из «Гарри Поттеров»). Не сразу в кругу многочисленных персонажей фона (среди них пышная старуха в исполнении знаменитой Ханны Шигуллы, присевшая помочиться у здания церкви) вырисовывается фигура ростовщика, взявшего на себя у Сокурова функции Мефистофеля (мим Антон Адасинский). Зловещим демоном его не назовешь: это престарелый фрик со словно слепленным из теста телом и крохотной, как свинячий хвостик, пипиской, растущей из толстой задницы.

Обменяв свободу на временный допуск к телу прекрасной Гретхен (Изольда Дычак), Фауст, как и зрители, получает возможность поближе ознакомиться с ее влагалищем: природа человеческого тела явно не представляется Сокурову чем-то священным (она достойна не кисти живописца, а прозекторского ножа). Но единение с возлюбленной длится недолго: жалкий искуситель увлекает Фауста в исландские горние выси, где из земли бьют гейзеры, и становится понятно, отчего «Фауст» является замыкающей частью сокуровской «тетралогии власти» («Молох» - «Телец» - «Солнце»). Больной и несчастный Мефистофель жалуется Фаусту на «вечное одиночество и отсутствие надежд на спасение». Ледяной холод одиночества на вершине пронизывал и Гитлера, и Ленина, и Хирохито...

КСТАТИ

За всю историю старейшего в мире Венецианского фестиваля отечественные кинематографисты всего в четвертый раз удостаиваются на нем высших почестей: в 1962 году «Золотого льва» выиграл фильм Андрея Тарковского «Иваново детство», в ­1991-м - «Урга» Никиты Михалкова, в 2003-м - «Возвращение» Андрея Звягинцева. Лента Никиты Михалкова «12» в 2007 году была награждена специальным «Львом», которого в этом году даже не присуждали.