Кому нужны эти «лишние» дети?

Privetmaskva:

Тема отношения к абортам, к проблемам семьи и детства недавно была оформлена: комплексом предложений, направленных Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом руководству РФ.

Выражу мнение многих: запрещать аборты бесполезно, любая частная клиника сделает их вопреки запретам. К тому же это опасно для жизни женщин, которые пойдут на криминальный аборт или займутся «самодеятельностью». Однако в подсознании теплилась мысль, что должен быть какой-то выход и что надо обеспечить «нишу» для православного врача-гинеколога, который по медицинским правилам обязан направить на аборт «по социальным показаниям» женщину, не имеющую ни кола, ни двора, хотя по христианским убеждениям он делать этого не хочет. Что же он скажет женщине? «Рожай, а потом сдашь в детдом?» Плохой совет. И вот появились предложения.

Надобно обязать врачей считать сохранение беременности приоритетной задачей. Перед абортом женщина должна подписать «информированное согласие», в котором понятно будет описано, что происходит с плодом и самой женщиной при аборте, какой вред и какие риски связаны с операцией. После устанавливается двухнедельный период ожидания самого аборта.

Дальше цитирую документ:

«Создать при каждом роддоме центр кризисной беременности с участием психолога и представителей традиционных религий. Направлять женщин, пожелавших прервать беременность, на собеседование в указанный центр.

Создать сеть приютов для одиноких матерей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Государство могло бы предоставлять помещение и ресурсы для создания таких центров, а Церковь — помочь в подготовке их сотрудников, в особенности добровольцев милосердия.

Вывести операции по прерыванию беременности (за исключением случаев прямой угрозы жизни матери) из системы медицинского страхования».

От себя хочу добавить. Есть реальная возможность помогать одиноким женщинам растить детей, которую не используют. Нужно привлекать отцов. Женщина говорит: «Наш папа» - это Иванов. Иванов получает повестку от органов опеки (без всякого суда), что отныне он обязан платить алименты на младенца. Что-вы, что-вы, отвечает Иванов, младенец не мой! И тогда орган опеки принимает решение, обязательное к исполнению, опять же без всяких судов: Иванов должен сдать тест на ДНК за счет казны. Отказался – суд, штраф, прочие санкции. Если тест подтверждает отцовство, стоимость теста, как и алименты, ОРГАНЫ ОПЕКИ взыскивают через суд у Иванова. Расходы государства на ошибочные тесты будут гораздо меньшими, чем сейчас страна выплачивает пособия матерям-одиночкам. Пусть платят отцы! Деткам будет сытней, а мамы будут спокойно рожать, зная, что государство САМО позаботится о взыскании средств на ребенка…»

Грачева:

Женщинам многим, действительно, некуда податься, кочуют с ребенком по городам и весям, или проводят ту самую «операцию по ликвидации».

Но разберем-ка по пунктам. «Информированное согласие», о котором упоминается — это нормально, но ведь и так врачи обязаны всю информацию о последствиях операции пациенткам предоставить.

«Потом устанавливается двухнедельный период ожидания». Это издевательство, что ли? А если женщина не сразу спохватилась, или больна была, а сроки поджимают? Ждать до того времени, пока плод в утробе еще «постарше» станет?

Дальше. «При каждом роддоме - центр кризисной беременности с участием психолога и представителей традиционных религий. Направлять женщин, пожелавших прервать беременность, на собеседование...». Направьте. Но еще лучше — денег дайте разово на кроватки-коляски-пеленки, и жилплощадь выделите бедным-одиноким, и пособие на ребенка достойное, как в цивилизованных странах. Или после родов ребенка у них с благодарностью, не стыдя и не позоря, заберите. А девчонок-«залеток» шестнадцати-восемнадцати лет и уговаривать бесполезно. Не хотят они ребенка, отвратительна им сама мысль о нем — какие из них матери?

Лучше бы «добровольцы» молодежь учили, как предохраняться, как контролировать ситуацию, чтобы дело в крайнем случае могло обойтись мини-абортами на «никаких» сроках.

С некоторыми другими, конечно, поговорить полезно. Но не Москва ж одна на свете. Как, скажите, женщину из глубинки без мужа, у которой и так пара ребятишек не обстирана-не накормлена, в обязательном порядке гонять в район на собеседования?

Следующее. Приюты. Это, положим, те же женские дома, которые стали уже и у нас появляться, ничего нового. Их, безусловно, должно быть как можно больше. И для тех, кого муж избивает, и для матерей-одиночек без крыши над головой.

Еще огромный резерв — экологические поселения. Земель пустых полно, а поселения эти практически ничего государству не стоят. И молодые матери с малышами там в самый раз.

Но в целом, товарищ мой Варсегов, все эти предложения — словно даже не из прошлого, а из позапрошлого века. Беспомощность. Низведение женщины до неодушевленного состояния. Стремление управлять ею административными методами («Вывести прерывание беременности из системы медицинского страхования»). То есть, пусть унижается, умоляет бросившего ее мерзавца «хоть денег на аборт дать», или материнское колечко продает?

А ведь новый человек — дар, который государство должно встречать с ликованием. В других странах очереди стоят на усыновление детей в любом возрасте, с любыми болезнями. Какие детдома и приюты? Дайте вы высокий статус женщине с младенцем (собственным, или приемным), дайте ей достойное пособие, благодарите ее за то, что она преподнесла государству нового гражданина, а не заставляйте бегать по инстанциям — и все: те, которые теоретически (морально и физически) могут родить, на аборт не пойдут.

Варсегов:

Ой, Грачёва, а также Privetmaskva, проблема решалась бы очень просто, если бы к ней подойти всерьез, как того требует ситуация. А ситуация препаршивая. Каждый год в России по статистике мрут от абортов около 350 женщин.

Почитай – каждый день. О прочих гнусных последствиях вы уж и так сказали. В то же время, в нынешней фармацевтике есть множество противозачаточных препаратов, например, хорошо вам известные свечи. Другое дело, что свечи те стоят дорого. Студенткам и прочим, у которых «ни кола, ни двора», не по карману. Но ежели уж всерьез заботиться о женском здоровье вот в этом плане, то надобно эти свечи сделать копеечными и продавать их в каждом пивном и газетном киоске. Экономия от снижения числа абортов и последствий от них будет куда весомей, не говоря уже про здоровье.

Понятно, что это не решит проблему на все сто, однако снизит ее существенно.

Кстати, Грачёва, а как там в Швеции-то с этим делом?

Грачева:

В Швеции с 1972 года ежегодное количество медицинских абортов хоть и сравнительно большое, но остается неизменным — около 37 тысяч на 10 с хвостиком миллионов населения. Нелегальных нет. Доказано, что на уровень рождаемости аборты не влияют: как правило те, кто прерывает беременность, рождают ребенка позже, в среднем через 6-10 лет. Главная беда — что на операцию идут подростки, с этим пытаются бороться просветительством. Конечно, в любом случае и в любом возрасте с желающей сделать эту операцию беседует куратор с медицинским образованием. Если будущая мама хочет или вынуждена родить и отказаться от ребенка, она может сделать это беспрепятственно, под крики «Ура!». Есть у нее и право обсудить предполагаемых приемных родителей, дать им «отвод». Вот сейчас я открыла сайт с письмом шведки: «Я хочу отдать будущего ребенка на усыновление, поскольку у меня уже двое детей, один из которых — инвалид, и я чувствую, что третьему не смогу дать столько заботы и внимания, скольких он достоин. Но решиться на аборт не в состоянии..». Масса откликов, и все — с пониманием, благодарностью, словами поддержки. Как же ее славят! «Это замечательно, дай нашей Швеции нового человека!» «Ты прекрасная женщина!..»

Наобум открываю на русском языке: «Хочу родить и отдать». Комменты: «Это полный бред... обратись к психологу». «Сделала бы аборт в свое время! Зачем ломать судьбу ребенку?». И таких комментариев навалом, на многих форумах. Только таких. Не виню даже особо, поскольку отдавать-то куда? В детдом? Но психологию все равно как-то менять нужно!

Варсегов:

По поводу ПРОСВЕТИТЕЛЬСТВА малолеток – тут палка о двух концах. С одной стороны дело, вроде бы и полезное. А с другой, полагаю, от просветительства вреда еще больше. Если школьников начать массово поучать правилам секса, это снимет всякое внутреннее табу на раннюю половую жизнь. Это раскрепостит их и побудит практиковать полученные знания. Потому лично я тут против.

А по поводу установления отцовства согласен с читательницей. Мера сия напряжет многих мам пацанов-подростков, будут тщательнее следить за досугом своих детей.

Грачева:

Первую часть твоего выступления отчасти поддерживаю. Есть в Швеции проблема: как только подросткам все хорошенько растолкуют и бесплатные презервативы станут пихать, так они практиковаться начинают. Но в любом случае при том, что у каждого из них уже Интернет в кармане, они о пикантных подробностях знают больше нашего и с о-очень ранних лет. И шведята, и россията.

Ко второй же цели нам не по пути. Чтоб я кого-то принуждала своим ребятам отцом быть? Да детьми, я считаю, только награждать можно, а не наказывать! Для того-то государство и существует с налогами, чтоб в нем все граждане выживали, чтобы им унижаться не приходилось. Ну что даст «принудительный» папаша ребенку, кроме таких же принудительно-минимальных алиментов, урванных от доходов, которые он не успел скрыть? Ребенок будет знать, что жив его отец, но видеть его не хочет. Как думаешь, это сильно поднимет самооценку парнишки? Нет, правы те женщины прошлых лет, которые в подобных случаях чисто-интуитивно воспитывали ребят на примерах простых и чистых, говоря им, что погибли отцы — кто в горящем самолете, кто на защите границы. Кстати, в Швеции алиментщики, если таковых суд определил, платят не проценты от зарплаты, а всего лишь половину прожиточного минимума на ребенка. Около 250 евро. Вторая половина — на совести того родителя, с которым малыш живет. Не может заработать по уважительным причинам — дадут пособие. Не может по неуважительным — отнимут дитя. Вот так.

А знаешь ли ты, Варсегов, о том, что сотни европейских женщин хотят родить детей ДО того, как вступят в брак? «Пусть, - думают они, - это будет только мой ребенок. Чтобы в случае чего не делить его с отцом, не попадать от него в зависимость». Вот это уже явная аномалия.

Варсегов:

Нам, конечно, полезно знать, что ты гордо откажешься от алиментов, но разговор не про тебя в данном случае. Разговор о всеобщей российской половой распущенности, приводящей к дикому числу абортов. Твоя радостная картина – государство целует и осыпает деньгами женщину, дарующую ребенка на его надежные руки – утопическая для нас картина. Главная по этой линии для России задача – как можно меньше нежеланных зачатий. Потому и насилие в виде алиментов над случайными отцами здесь очень кстати.

Про экологические поселения от государства для бездомных матерей-одиночек – тут я с тобой согласен. Только из этого ни фига не выйдет. Нету подвижников на высоком уровне, которые бы позаботились судьбой этих несчастных. Я как-то писал государству в лице самого продвинутого вятского губернатора Никиты Белых — давай, мол, откроем на Вятке экологическое оздоровительное поселение для наркоманов и алкоголиков. Будут сами себя кормить и жилища себе рубить… Не был понят. А что уж говорить про других губернаторов? Посему, товарищ моя Грачёва, мечтанья твои светлы, но несбыточны…

Грачева:

Так у тебя ж еще один знакомый губернатор теперь — из Плеса. Вот и плеснул бы ему в ухо, чтоб земли дал. Если уж эту срамоту, статую фаллоса держит там для поклонения, так пусть хоть алименты заплатит. Еще как поедут, даже из Москвы, если все разобъяснить, да распропагандировать и цивилизованно все сделать. Сбыться все может, только не мечтать надо, а законодателей покоя лишать и энтузиастов собирать. Таких, как Privetmaskva, например.