Я хотел написать эту далекую от поэтичности заметку сразу же, по горячим следам эксцесса в Белгороде, но по размышлении долго решил, что для начала надо изучить предмет, все моменты, рассмотреть со всех сторон.
Благослови Бог авторов нижеозначенной ерунды за эту чудесную ерунду, за фальшь, которой исполнены их работы, за искусственно дерганный нарратив, за несогласные друг с другом начало, развязку и исход, за полностью проваленную стилистику, за уверенность глупую, что писанное – шедевры; за глупость героев, на редкость необаятельных; за ребяческое желание начхать на общественное мнение. Если в кино факт тупорылости можно скрыть в монтажных склейках, то в пьесах – как?
Никак.
Пьеса, в которой задаются вечные вопросы через емкие диалоги, должна быть продуктом интеллектуальной деятельности человека, у которого есть интеллект, который дышит воздухом, в котором нет места боязни смерти, а есть только картина сложного, но восхитительного мироздания.
А пьесы этих, без берегов манерные, даже один оазис, пусть внезапный, чистоты и ясности не украшает.
Но когда обнаружишь хоть какое-то критическое мнение, этих не заткнешь. С их фонтаном самодовольного словоизвержения, с их отказом от какой-либо полемики, бо их истинный пафос – пафос самолюбования.
По степени заумности эти люди располагаются где-то между фильмом Содерберга про Че Гевану и работами философа Мамардашвили; помешанные на солипсизме зануды.
…Но трогать их нельзя. Нельзя – потому что они тут же начнут вопить, что вот, де, демократию обезглавили, напишут письмо ВВП. В этом письме они пожалуются на меня и на таких научей, как я, которые якобы считают, что художественное целое подчиняется художественной части. Тот факт, что нижеозначенные пьесы запрещены к постановке в студенческом театре Белгородского института культуры и искусств, занимает в моем мировоззрении не больше места, чем тот факт, что вода мокрая, у опоссума 13 сосков, а донецкий Шахтер» сплошь состоит из бразильцев: «Планета» Евгения Гришковца, «Выглядки» Вадима Леванова, «Кислород» Ивана Вырыпаева; пустое о пустом.