Нужно ли вносить изменения в Конституцию России?
Раньше 12 июня – День России назывался днем принятия декларации о государственном суверенитете. Это был еще в те времена, когда у власти стоял Борис Ельцин. Недавно в Госдуме по инициативе фракции «Справедливая Россия» прошла научно-практическая конференция, посвященная данному событию. Там вновь были подняты традиционные вопросы о государственном устройстве России, о достоинствах и недостатках, о плюсах и минусах, о принципе разделения власти.
Это и стало темой для обсуждения в прямом эфире радио «Комсомольская правда» (97,2 FM). Гости студии – председатель Комитета по конституционному законодательству Госдумы России Владимир Плигин и заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности Геннадий Гудков ответили на вопросы специального корреспондента отдела политики Александра Гамова и ведущего Александра Яковлева.
Гамов:
– Вот я бы хотел, чтобы Геннадий Гудков нам очертил, почему накануне праздника вы решили снова вернуться к этим проблемам.
Гудков:
– Есть хороший повод – 20-летие современной истории Российского государства, Российской Федерации в том виде, в каком она сегодня существует. Была принята Конституция в 1993 году, если вы помните, вскоре после расстрела парламента, после жесткого противостояния Ельцина и парламента. Конституция, которая, наверное, отражает ту политическую ситуацию и допустила очень серьезный перекос полномочий в сторону президента. По сути дела, если читать внимательно Конституцию и анализировать, мы вернулись к такой неомонархии. Причем с неограниченными полномочиями. И, к сожалению, дальнейшая история России подтвердила, что на сегодня нет в системе власти сдержек и противовесов, уравновешивающих друг друга. Нет механизмов взаимного контроля. Все это привело к тому, что у нас нет парламента, нет политической конкуренции.
Геннадий Гудков
Фото: Марина ВОЛОСЕВИЧ. Перейти в Фотобанк КП
Гамов:
– А где же вы тогда работаете?
Гудков:
– Я говорю парламента в широком смысле этого слова. Не надо называть Госдуму парламентом, это явление другого порядка. У нас нет парламента, у нас нет из-за этого независимого суда, у нас из-за этого дикая коррупция...
Яковлев:
– Геннадий Владимирович, Конституцию нужно менять, я правильно понимаю?
Гудков:
– Я бы сказал так – Конституцию надо дорабатывать в сторону того, чтобы власть в России была современной. На самом деле, строительство любого государства начинается с фундамента. И таковым фундаментом является основной закон базовый, называющийся Конституцией. Если неправильно поставлен фундамент, потом, что ни делайте, пойдут трещины по всем стенам, будем пытаться замазывать их, заклеивать обоями, но ничего помогать не будет, здание будет трещать по всем швам. Потому что фундамент неверный. Я считаю, что в фундаменте есть серьезные перекосы. По большому счету, сегодня мы создали монстра – исполнительную власть, которая абсолютно бесконтрольна, абсолютно всесильна, управляет всеми процессами, назначает судей, формирует прокуратуру, сама перед собой отчитывается, все полномочия себе присвоила. И в результате наш народ, избирая потом политические партии в парламент, говорят – а чего вы там делаете…
Яковлев:
– Владимир Николаевич, вы что можете сказать на все эти обвинения и претензии господина Гудкова?
Плигин:
– Я даже думаю, что это не претензии и не вопросы. Когда мы начали говорить о российской государственности, прозвучало в словах вашего коллеги, что нечто было сделано давно… Вы знаете, в российских реалиях современного периода говорить о том, что с точки зрения вот такого государства что-то было сделано давно, совсем нельзя. Новому варианту этапу российской государственности 1200 лет. Но иногда называют более точную дату – 1150 лет. В течение последних 20 лет складываются новые институты российской государственности. То, что обычно или традиционно страны проходили за крайне долгий период времени, мы в настоящее время проходим быстро. Согласитесь, что целый ряд фундаментальнейших вещей, в частности, и та вещь, в том стиле, в котором мы сегодня говорим, это результат развития новой российской государственности. То есть, это фундаментальные вещи, связанные с правами человека. Есть сложности. Фундаментальные вещи, связанные со свободой слова и с теми оценками, которые в настоящее время даются. И вообще фундаментальные вещи действительно строительства государства. Поэтому я бы не говорил о нашей государственности только с позиции нет.
Владимир Плигин
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
По фундаментальнейшим вещам российскую Конституцию менять не нужно. Для этого нет никаких оснований. По фундаментальнейшим вещам Конституция это такой солидный базовый документ, который позволяет выстроить современную систему власти в Российской Федерации. Конституция базируется на фундаментальных принципах демократического, федеративного, правового государства.
Гудков:
– Да, но у нас президент значительно больше, чем глава исполнительной власти. Он у нас и законодатель, и глава исполнительной власти, и гарант Конституции, и верховный судья, и верховный главнокомандующий. И вот это все произошло, когда в 1993 году было жесткое противостояние исполнительной власти с парламентом. Поэтому решили, чтоб больше прецедентов не создавать, надо сделать так, чтобы президент был всем. Но беда в том, что спросить не с кого. Вроде как глава исполнительной власти должен быть председатель правительства, но, оказывается, что половина министерства по Конституции напрямую подчиняются президенту.
Гамов:
– Не половина. Силовые.
Гудков:
– Ну почему силовые? А МИД? А МЧС? Все, за исключением экономического блока, и то по финансам. Причем, президент может перераспределять в необходимых случаях функциональные обязанности исполнительных органов власти страны. Он может председательствовать на правительстве, а может не председательствовать. Вот такая неопределенность, помните, как у Райкина, – кто шил костюм? Вот кто виноват в том, что не сидит конституционный костюм на российском государстве, почему у нас изо всех швов вылезают какие-то серьезнейшие проблемы? В чем прав Владимир Николаевич? Можно совершенствовать практику, в том числе, не затрагивая Конституцию. Я могу привести пример, прозвучавший сегодня на круглом столе от докторов наук. Они заявили, что 146 полномочий дополнительно получил президент за 20 лет работы Конституции. Но я все время шучу, что у нас президент, по-моему, возглавляет все, кроме союза беременных женщин, но, думаю, что это временный недостаток и мы его исправим со временем. Конечно, уже так жить дальше нельзя, это несовременная, архаичная форма управления государством: все в ручном режиме, все замкнуто на исполнительной власти.
Плигин:
– Глава государства силен не только в условиях российских. Глава государства силен и имеет очень серьезные полномочия, в том числе, и в странах, которые называются иногда странами традиционной демократии. Если мы это говорим о полномочиях президента США…. Вместе с тем, хотел бы подчеркнуть, что все достаточно точно. Президент РФ является главой государства, является гарантом Конституции, прав и свобод человека и гражданина. И это во многом обусловлено тем периодом истории, который мы переживали.
Российская государственность находилась в такой сложной ситуации в 90-е годы и поэтому институт президентства в тот период времени, сконструированный именно таким образом, спас российскую государственность. Я должен сказать, что многие проблемы не преодолены в настоящее время. Поэтому, в частности, Дмитрий Медведев, анализируя Конституцию, подчеркивая ее проблемы, говорил о том, что мы должны оставаться президентской республикой.
Яковлев:
– Вот, скажите, пожалуйста, сколько должно времени пройти между тем, как идея об изменении Конституции будет озвучена и временем, когда это будет принято?
Плигин:
– В зависимости от поправок.
Яковлев:
– 11 ноября 2008 года Медведев внес проект поправок в Конституцию в Госдуму по поводу увеличения президентского срока и срока парламента Государственной думы. 31 декабря 2008 года это все уже было принято.
Плигин:
– Нет, нет, принципиальнейшие изменения. Это годовые отчеты правительства РФ перед Госдумой.
Яковлев:
– Вы говорили о том, что фундаментально нельзя менять Конституцию. Президент в России теперь будет шесть лет. Мы понимаем, что как правило, это два срока и это 12 лет. Вам не кажется, что слишком мало это обсуждали?
Плигин:
– Нужно понимать, что есть три главы Конституции, которые меняются в особом порядке, которые требуют референдума. Это глава основы конституционного строя, глава права и свободы гражданина и человека. И, наконец, глава, касающаяся изменений самой Конституции. Что касается других аспектов, связанных с изменением Конституции, существуют довольно сложные механизмы голосования палат, одобрения субъектами Российской Федерации, но, тем не менее, это несколько проще. Те вещи, которые были предложены Д. Медведевым по поводу увеличения сроков полномочий до 6 лет и до 5 лет, они до этого неоднократно и предметно обсуждались в экспертном сообществе. Эти сроки, естественно, необходимы для сроков полномочий государственных органов в столь большой и сложной стране, как наша.
Гудков:
– Не согласен. Потому что, если президент глава исполнительной власти, то два срока по 4 года – нормально. Мировая практика. Если президент гарант конституции и он приводит к присяге правительство, как это во всех странах, он курирует права человека, он решает вопросы, связанные с внешней и внутренней политикой, представительствует, тогда может и 6, и 8 лет даже, это не принципиально уже сколько. Потому что тогда реальные полномочия управления страной переходят правительству России, как это во всем цивилизованном мире и правительство меняется в соответствии с тем, как оно работает и каковы результаты выборов. То есть, совершенно очевидно, что мы пытаемся усидеть на двух или на трех стульях. В результате мы видим, что самая богатая страна в мире плохо управляется, плохо развивается, отстает от своих соседей каждый год все дальше и дальше. И потом мы начинаем искать там какие-то третьестепенные причины, которые нам мешают жить.
Плигин:
– Я не буду детально на этом останавливаться. Россия стабильная страна. Россия сумела разумно и нормально пережить те потрясения, которые касались последнего кризиса. Россия, если угодно, выступает страной надежд для многих стран, которые граничат с Российской Федерацией. И я думаю, что Геннадий Владимирович это тоже знает. Поэтому говорить о своей стране только в таком стиле, о том, что у нас чего-то нет, – нужно понимать, что происходит в мире и нужно понимать, что в этом мире мы остаемся стабильной страной со стабильным развитием, с суперхорошим потенциалом.
Что касается управления. И президент, и другие участники власти признают, что есть проблемы. Но говорить о проблемах и не ставить задачу решения этих проблем – это неконструктивный путь. Мы должны назвать проблему и понимать, как ее решать.
Гудков:
– Я хочу сказать, что мы сейчас не о том говорим. Россия, к сожалению, нестабильная страна. Разве можно назвать стабильной страну, где на Кавказе уже идет не первый год ограниченная гражданская война? Наверное, это сложно. Россия хуже всех пережила экономический кризис – минус 8% от ВВП, которые мы получили в результате кризиса – таких потерь не знала ни одна страна со сбалансированной системой управления. Я не говорю о Китае и Индии – это особый случай. Но даже Бразилия показала нулевой рост. А мы на минус 8 рухнули. Это говорит о слабости нашей экономики, о слабости нашей административной и политической системы. То, что у нас оказалась большая подушка за счет продажи нефти и газа – ну, в следующий раз ее может не оказаться. И потом, мы говорим с вами о полномочиях. Вот вы привели пример США. Я действительно считаю Америку президентской страной и там действительно широкие полномочия президента, но жесточайший механизм парламентского контроля со стороны конгресса и сената. Жесточайшее регулирование кадровой политики. Сложнейшая процедура формирования судейского корпуса и такая же сложнейшая процедура прекращения полномочий судей. То есть, там настолько система создала огромное количество противовесов президенту, что президент находится в жестких рамках. А у нас президент и вообще исполнительная власть не имеет никаких рамок и поэтому мы шарахаемся из либерализма дикого в авторитаризм и тоталитаризм. И это наша главная проблема. Потому что государственное устройство как не создает стабильности в развитии страны. Вот завтра что-то может произойти со страной и все это будет в рамках нашей Конституции.
Гамов:
– Какое количество чиновников в СССР, которых было в 1981 году и сейчас в России.
Гудков:
– Ну вот сопоставимых категорий, значит, в СССР с населением в 280 млн. человек их было порядка 700 тысяч. Федеральных и региональных. В Российской Федерации 1 млн. 900 тысяч на 140 с небольшим миллионов человек. Это только федеральных и региональных. Без силовиков, без бюджетников… Власть чиновников. Чиновники под себя делают законы, чиновники под себя регулируют жизнь. И это им дает возможность, в том числе, отсутствие системы сдержек и противовесов в виде независимого суда, эффективного парламента и свободных СМИ. Вот мы что получаем.
Звонок:
– Здравствуйте. Чтобы навести порядок, нужно, чтобы появилась правоохранительная судебная система. Поэтому судьи, прокуроры и комиссары, то есть, начальники полиции, должны избираться народом или, что легче, присяжными, а не назначаться и содержаться коррумпированными политиками для прикрытия своих злоупотреблений. Даже в советское время судей избирали. Еще не должен действовать закон, если не прошел референдум, как в Швейцарии и тогда не будут нужные олигархи, денежные мешки, влияющие на законы и политиков для своей пользы.
Плигин:
– Мне понравилась позиция радиослушателя. Он не просто критикует, он сделал какие-то предложения. Допустим, если касаться назначения судей, то вполне возможно применять механизмы выборов мировых судей. Что касается референдумов, то Швейцария специфическая достаточно страна, там проводится много местных референдумов. Проведения референдумов общероссийского плана возможно только по самым фундаментальнейшим вопросам, что, кстати, позволяет закон о референдуме. Но еще раз хочу сказать – радиослушатель сделал предложение, это говорит о его такой позитивной позиции.
Гудков:
– Я уже устал делать предложения. Владимир Николаевич прекрасно знает, что я предлагал сделать, во-первых, много для расширения парламентаризма. Например, совсем недавно был отклонен мой закон о профессиональных региональных парламентах.
Гамов:
– А кто отклонил?
Гудков:
– Большинство думское. Два года назад мы внесли с группой депутатов закон о парламентском контроле, который возвращает исконную историческую функцию нашему парламенту. Чтобы народ через своих представителей имел возможность контролировать власть, как это происходит во всех цивилизованных странах мира, начиная от президентских США и кончая парламентскими странами в Европе. Там, где эффективный парламент, народ живет прилично. А там, где парламент превращен в статистов, кивал, которые дают согласия, там есть проблемы.
Яковлев:
– Но вас же избрали, вам не обидно, когда вам так говорят, что вы – кивалы?
Плигин:
– Я, честно говоря, удивлен позицией Геннадия Владимировича, который оценивает своих коллег, в том числе и себя, как кивалами. Он занимает достаточно активную позицию, он вносит предложения. Эти предложения, кстати, всегда конструктивно, последовательно обсуждаются. Ряд из них принимается. Откуда это стремление принизить, в том числе, свою собственную роль? Есть конкретные показатели, они нормальные и здравые. Геннадий Владимирович их знает. Ни один законопроект, который приходит в Госдуму, не выходит из нее в том же виде, в котором есть. Госдума всегда достаточно последовательно принимает участие в обсуждении законопроектов. Нужно здраво оценивать и себя, и, прежде всего, нужно здраво оценивать страну, в которой ты живешь и потом здраво оценивать себя. Неконструктивные вещи, вещи, связанные только с отрицанием, они не дадут нам позитива. Каждую фразу, которую мы говорим, каждую оценку, которую мы даем, нужно понимать, что нужно нести ответственность за эту оценку и делать предложения по развитию своей собственной страны.
Звонок:
– У меня просто замечание по поводу полномочий президента. На самом деле они были для того, чтобы провести либеральную реформу, чтобы реформировать страну и из коммунистического прошлого ее перевести за ручку в капиталистическое будущее. Полномочия были даны именно для этого.
Гудков:
– Можно я сошлюсь на Черномырдина? Помните, он сказал – какую партию ни строим, все КПСС получается. Вот какую форму мы правления не принимаем, у нас все к монархии идет, к царю.
Звонок от Дмитрия:
– Мне в последнее время просто противно слушать наше телевидение и радио. Если наши чиновники так ненавидят собственный народ, зачем они тогда заняты этой работой? Сегодняшний пример – 4 часа люди стояли в пробке и опоздали на самолет из-за того, что кто-то ехал в аэропорт.
Плигин:
– Прежде всего, мы сами часть народа. Вот когда я говорю эти местоимения – мы, народ и т.д. Оснований для этого противопоставления нет никаких. Все люди, которые избраны депутатами, они сегодня депутаты, а завтра они работают на производствах. В том же зале Госдумы представлены люди, которые совершали подвиги. Это реальные герои РФ, герои СССР. Люди, которые имеют достаточно серьезные заслуги по защите нашего общественного порядка. Поэтому я не согласен с Дмитрием в этом противопоставлении – кто-то и народ. Мы все являемся настоящим, нормальным российским народом.
Гудков:
– Хочу Дмитрия поддержать. Конечно, мы напоминаем какую-то дикую страну, варварскую, в которой вождь может выбрать и любого съесть. На самом деле, нет ни одной такой страны, где бы освобождали проезд для сановников, причем, с ефрейторским огромным запасом. И это, конечно, позор, по большому счету. Вот я посмотрю, как сейчас у нас произойдет с законом, который мы тоже внесли – о запрете всех мигалок.
Гамов:
– А вы, кстати, как приехали? С мигалкой?
Гудков:
– Да мы без мигалок.
Гамов:
– А куда вы их дели?
Плигин:
– Мы никуда их не дели, мы никогда ими не владели. Поэтому существует миф по поводу мигалок и депутатов. Их нет.
Гудков:
– Нужно приходить во власть не только новыми людьми, но и новыми принципами. Одним из принципов, с которым мы идем во власть, и мы подтвердили это внесением закона о парламентском контроле, является установление жесткого контроля общественного, парламентского, гражданского за всеми должностными лицами России. Без этого невозможно. Мы обязательно внесем и обязательно добьемся принятия закон о тотальном контроле доходов и расходов чиновников. Мы обязательно добьемся механизмов прозрачности принятия решений, чтоб любой гражданин мог найти решение органа власти, посмотреть, на основании чего это произошло.
Плигин:
– Наши принципы – открытое нормальное государство. Но самое главное, что у нас для этого все есть. Поэтому принципы веры в свою страну, веры в Россию, веры в наш народ. И я уверен, что при позитивном отношении к себе мы добьемся позитивного развития страны.