Любимец Боженьки и Натали

МОЙ - верит. ВАШ - делает вид, что нет. МОЙ Гриша Лепс насквозь командный игрок, ВАШ из идиомы вышеприведенной вычленил второе слово и воплощает его, чтобы вы не приставали. Моя знакомая, представляющая себе жизнь, как ткань из причинно-следственных нитей, подозревает, что у Гришиного зрения главная забота - как бы не воткнуться в горизонт. Перевожу. Он хочет всего и сразу. Он даже на телефонные разговоры не желает тратить время. Его уже знают в разных точках планеты как незаурядного вокалиста, многозначительно хмыкающего при вопросе «откуда ЭТО в вас?». Для симметрии он всегда берет паузу, как будто застегивается на все пуговицы, и скорлупу его идеала не пробить, а он, поверьте мне, в скорлупке. В отдельные моменты, когда я слушал его, добивающегося абсолюта, мне казалось, что вот он - квант божественного света. В каком-то смысле ГЛ жертва диссонанса душевного - хочется выступать на лужайке перед Белым HOUSE, да в компании Боно, а приходится перед… с их изрядно декольтированными девицами… Ну а как прикажете построить дом? Вокал, панибратство и гаерство. Верность позиции чуть брезгливого аристократизма, аристократизма, вы же понимаете, надуманного, который позволяет смотреть на нас, суетливый и пошлых, рутинно живущих. Такие песни «должны быть целебны от туберкулеза», но штука в том, что самому ГЛ надо лечиться от «туберкулеза». ГЛ постигал мораль и грамматику жизни в сочинских подворотнях; там же он получил право носить крест и научился орудовать шпагой, делая особые успехи в изучении психологии. Тогда-то он уяснил, что из всех глаголов совершенного вида главными являются два - «поверить» и «полюбить». Об этом нужно петь, не забывая про четко выверенную дозу небрежности. При всей своей декларируемой небрежности ГЛ очень заботится о том, чтобы ангелы взяли его в небесный свой приют: он поворачивает к месту, чаще не к месту, разговор на Бога, следует всем ритуалам, не догадываясь, что тут, как у Галича: «Промолчи - попадешь в первачи». Отчего его песни, чем дальше, тем больше утрачивают налет эксклюзивности и стремительно становятся рингтонами времени перевертышей, пропасти, все ширящейся между богатыми и париями, нефти вместо крови по венам. Времени обращения к Богу запанибратски Боженька, а к Высоцкому - Вован. И, конечно, непременной рюмки водки на столе, без которой к Натали не подкатить.