Брэд Питт: «Я избиваю своих детей. И морю их голодом!»

Новый фильм «священной коровы» американского кино Терренса Малика («Дни жатвы», «Тонкая красная линия»), хоть и сделан в Голливуде, к поточной голливудской продукции имеет примерно такое же отношение, как роман Льва Толстого к писанине Донцовой или Устиновой. Это «всеохватное» произведение и близко не имеет целью презренное рассказывание истории. «Древо жизни» - философская поэма, по-толстовски уравнивающая в значительности мелкие детали человеческого существования и космическую необъятность Вселенной, рождение ребенка — с возникновением Жизни.

Движение земной коры и небесных светил, явленное в череде нездешней красы научно-популярных кадров, интересует демиурга Малика ничуть не меньше тектонических сдвигов в жизни типовой американской семьи, потерявшей сына. В результате напряженной духовной деятельности ее члены (Джессика Чистэйн — мать, Брэд Питт — отец) к концу 138-минутной саги, наконец, обретают гармонию с мирозданием и Богом и примиряются с этой жертвой. Явно не без тлетворного влияния Андрея Тарковского, режиссер желает преподать урок человечеству, которое просто обязано воспринять его творение как некий «духовный опыт» сродни посещению Храма.

Но увы: человечество, по крайней мере, в лице части аккредитованной в Каннах прессы, не пожелало почтительно склонить головы перед величием «самого ожидаемого фильма» года, а то и десятилетия. Мучительная сага, в которой нашлось место «всем всехностям» - от компьютерных динозавров до Шона Пенна в роли сына Брэда Питта, была ею безжалостно освистана. Однако, несмотря на улюлюканья продвинутой части аудитории, к которой склонен причислять себя и автор этих строк, именно «Древо жизни», скорее всего, получит недостающую его стволу «Золотую пальмовую ветвь»: именно такое давно отжившее «авторское кино» удовлетворяет представлениям о «прекрасном» косных фестивальных жюри.

Любимец публики подогревает интерес к фильму Терренса Малика «Древо жизни» — суперпроекту с его участием, только что с блеском провалившемуся в Каннах

«Священная корова» Малик, вот уже лет сорок, как неуловимый Джо, скрывающийся от мира, в Канны, разумеется, не явился. «Он очень стеснительный», - объяснил один из его продюсеров, которые вместе с Брэдом Питтом отдувались за режиссера на пресс-конференции.

- Он вообще существует, этот Малик? - спросили у Питта. - На человека-то хоть похож? Разговаривает, пьет, ест?

- Даже в сортир ходит! - не моргнув глазом, честно отвечал Брэд. - Он вообще милашка, зажигательный такой чувак. Всех любит. И смеется все время. Работа с ним изменила меня глубоко.

- А каково ваше отношение к Богу? - не давали актеру опомниться ополоумевшие после фильма журналисты.

- Меня воспитали в христианской вере, внушая мысль о том, что Бог обо всем позаботится. У меня насчет этого возникали и возникают сомнения. Короче, с верой у меня проблемы, к Богу куча вопросов - поэтому лучше даже не начинать. Мы много спорили обо всем этом с Терри Маликом, который по вере не столько христианин, сколько спиритуалист.

- В фильме вы предстаете строгим отцом семейства, а в жизни как относитесь к своим многочисленным детям?

- И в жизни так отношусь, потому роль и получилась. Я в жизни избиваю своих детей. И часто морю их голодом! (Для тех, кто не понял: это шутка — С.Т.) И вообще, я сомневался, стоит ли мне играть такого жесткого мужика, к тому же еще из Техаса. Что будет, когда картину посмотрят дети? Но потом решил, что уж как-нибудь они смогут отличить своего реального папочку от экранного.

- Что-то вы перестали сниматься в тупых голливудских блокбастерах. Почему не участвуете в вещах типа «Миссия: невыполнима 5»?

- На вашем месте я не стал бы списывать меня со счетов. Я и в блокбастерах еще свое слово скажу. Не такой уж я продвинутый, как вам кажется.