Каннский фестиваль открылся в «Полночь...»

Американский сценарист (актер Оуэн Уилсон, предстающий реинканацией самого Вуди Аллена) желает стать «настоящим писателем» и осесть в Париже — городе, служившем источником вдохновения для многих его кумиров — от Фитцджеральда до Эрнеста Хемингуэя. Каково же было его удивление, когда однажды, заблудившись в Париже, ровно в полночь он чудесным образом обнаруживает себя... в 1920-х годах — времени, в котором он так мечтал бы жить. Натурально он сводит знакомство со Скоттом и Зельдой Фитцджеральд, слушает выступления Кола Портера, получает ценные советы от Хемингуэя и Гертруды Стайн (Кэти Бэйтс), будоражит творческую фантазию Сальвадора Дали (Эдриан Броуди) и дарит идею его же собственного фильма Луису Бунюэлю. Ну и, само собой, влюбляется — в прекрасную Адрианну (Марион Котийяр) — любовницу Пикассо и Модильяни.

Но вот незадача: Адрианна считает богемную жизнь Парижа 1920-х годов невыносимо скучной и мечтает перенестись в период его «золотого века». Поскольку в «полночь в Париже», как утверждает великий сказочник и парадоксалист Вуди Аллен, возможно решительно все, она немедленно попадает именно в ту эпоху и, быстро сведя нужные знакомства с Тулуз-Лотреком, Гогеном и Дега, решает навсегда в ней остаться. Гоген, между тем, вовсе не в восторге от «своего времени», он желает жить в период итальянского Ренессанса...

Забавный и мудрый, как всегда, фильм Аллена мягко подтрунивает над феноменом вечной человеческой неудовлетворенности и советует, по возможности, искать примирения со своим веком - ведь, возможно, в будущем он покажется кому-нибудь «золотым».

Вероятно, самый дорогостоящий фильм Вуди Аллена сделан с восторгом и вдохновением, не только с удивительным знанием культуры того времени, но и с максимально возможным шиком. А снят оператором Дэвида Финчера и Вонга Карвая с теми живописностью и вкусом, которые, вероятнее всего, нашли бы одобрение даже у упомянутых выше художников. В своем объяснении в любви Франции Вуди Аллен нашел место и одному из главных ее сокровищ — нынешней первой леди, Карле Бруни-Саркози. У бывшей фотомодели совсем небольшая, но важная роль в «современной» части картины. Она играет гида в музее Родена и возникает в трех маленьких эпизодах, в одном из которых объясняет ему «чисто французский» взгляд на абсолютную нормальность адюльтера.

Журналисты несомненно попросили бы мадам Саркози прокомментировать это заявление ее героини, если бы Карла Бруни появилась на пресс-конференции, которую творческая группа дала перед премьерой фильма. Но она справедливо сочла это некоролевским делом.

Не посетила она и открытие фестиваля: помешали, вероятно, государственные дела мужа (Саркози, кстати, приезжал к Аллену на съемочную площадку любоваться работой супруги). А может быть, как гадают здесь светские журналисты, не хотела "светить" на красном ковре своей беременностью: Бруни ведь для французских папарацци объект № 1.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Вуди Аллен: Я был готов к тому, что мне придется ее заменить

Накануне выдающийся комедиограф объяснил «КП» секреты кастинга первой леди.

- Как вам пришла в голову идея пригласить на роль первую леди Франции?

- Она пришла в голову моей ассистентке по кастингу. Я счел, что идея отличная. Мне нужна была актриса на роль музейной работницы. Интеллигентная и привлекательная француженка с шармом и хорошими манерами. Карла на нее идеально подходила, хотя я был уверен, что она никогда не согласится. Но при встрече она воскликнула, что снимется с большим удовольствием. Конечно, я был очень польщен! Но вы же знаете, как нелегко с этими первыми леди. А что, если бы аккурат перед съемками в мире разразился ужасный политический кризис, и Карла должна бы была немедленно вместе с мужем ехать в Узбекистан? К счастью, никакого кризиса в Узбекистане не произошло, и она смогла спокойно сыграть в картине. А могло быть и так, что мне пришлось бы ее заменить.