Канны предались «Меланхолии»

…С наслаждением справляя нужду на ухоженной лужайке в поместье сестры во время собственной свадьбы, она (Кирстен Данст) поднимает глаза к небу и зрит стремительно приближающуюся к Земле планету под названием Меланхолия. Поскольку столкновение последней с Землей Триер демонстрирует в прологе картины, напоминающем насильственно растянутые во времени клипы MTV, дальнейшее сюрпризом не является. Интерес возбуждает лишь то, каким образом герои — вместе с не представленным на экране остальным человечеством — примут свою погибель. Подготовка к неминуемой смерти является одним из центральных сюжетов нынешнего Каннского фестиваля. Скажем, персонажи показанных в программе «Особый взгляд». фильмов «Не сдавайся» (Restless) Гаса Ван Сента и «Прерванная жизнь» (Halt auf freier Strecke) Андреаса Дрезена, как один, находятся на последней стадии рака. Но если другие кинематографисты загоняют зрителя в угол своими мрачными отчетами об ужасах жизни и смерти, то обыкновенно куда более жестокий Триер неожиданно решил нагнать на него летаргический «сон золотой». Апокалипсис — частный или тотальный - неизбежен, словно бы говорит он, поэтому не лучше ли расслабиться и получить удовольствие от дивного зрелища надвигающейся космической катастрофы?

Невеста (Кирстен Данст) считает жизнь на Земле ошибкой и приветствует ее уничтожение, отдаваясь приближающейся Меланхолии.

Два отношения к вопросу скорой погибели в картине демонстрируют совершенно непохожие друг на друга сестры. Одержимая мрачными предчувствиями героиня Кирстен Данст не в силах сдержать обуревающие ее разрушительные эмоции даже на собственной свадьбе, без труда превращая ее в мрачный шабаш. Она справедливо считает жизнь на Земле ошибкой мироздания и готова всячески приветствовать ее полное уничтожение (такой же позиции, видимо, придерживается и сам Триер). Живописно раскинувшись, несостоявшаяся Невеста лежит нагой в виду приближающейся Меланхолии, символически отдаваясь ей. Ее погруженная в семейный быт сестра (Шарлотта Гейнсбур), напротив, жалко истерит, не в силах своим куриным умом оценить грандиозность наступающего момента, взывающего к медитативному сосредоточению.

Оправившийся от затяжного творческого кризиса фон Триер нашел не только изысканный способ примирения обеих героинь со вселенским концом, но и удивительным образом сумел вызвать у публики чувство глубокого удовлетворения оным. Это редкое по бескрылым нынешним временам чувство древние греки по-простому именовали катарсисом. А оно просто немыслимо без лошадиной дозы меланхолии.