Сын драматурга Алексея Арбузова Кирилл: Папины романы я не осуждаю - он же тонко чувствовал женскую душу"

Пьесы Арбузова до сих по с успехом идут во многих театрах: «Мой бедный Марат» на сцене Моссовета, «Сказки старого Арбата» - в театре Эстрады, «Таня» - в РАМТе... Об отце, его привычках и характере, рассказывает сын драматурга, Кирилл Арбузов.

- Пьесы Алексея Николаевича - это, в сущности, и есть это портрет. Все его произведения как бы приподняты над бытом, да и сам Арбузов был человеком слегка отстраненным, игнорируя советские реалии жизни...

- Он всегда стремился находить свою нишу и пытался жить по другим законам, совершенно непохожими на законы обыкновенного советского человека. Он всегда все выдумывал и жил в башне из слоновой кости. Например, в экранизации «Сказок старого Арбата» главный герой пьесы - художник, живет на крыше дома на Тверской улице. На такой детали настоял сам отец. Как этот художник был выше всех, так и папа всегда был где-то под облаками.

- Но это не мешало ему увлекаться женщинами. Насколько я знаю, вы и ваша сестра Варя - дети от третьего брака драматурга.

- О, папа был натурой страстной и абсолютно внесемейной. С матушкой он познакомился на репетиции «Тани», она же была актрисой. Училась в студии Мейерхольда. Всеволод Эмильевич, когда она поступала, высоко оценил ее артистическую одаренность, сказав: «Такие девочки попадаются раз в 100 лет». Так вот, отец сидел в зале, а мама участвовала в массовке. Сцена была вращающейся, и мама, не удержавшись, упала. За ней стали падать и другие актеры. Режиссер приостановил репетицию, а папа, оторвав глаза от сценария, бросил взгляд на возмутителя спокойствия, актрису Анну Богачеву, нашу маму. И отец сказал историческую фразу для нашей семьи: «Я не думал, что в наше время есть девушки, которых надо красть».

Но увы! - их семейное счастье не сложилось. У мамы артистическая карьера так и не пошла в гору, она стала домохозяйкой. А у папы периодически возникали романы на стороне с известными актрисами, некоторые их которых до сих пор живы. Своим непостоянством он доводил маму до белого каления. И вот однажды, спустя тридцать лет совместной жизни, мама, узнав об очередной интрижке отца, подала на развод. Сохраняла внешнее спокойство, а сама очень переживала. Она ведь была из патриархальной крестьянской семьи: папа был ее единственным мужчиной во всех смыслах.

- А Арбузов как на уход мамы отреагировал?

- Знаете, развод он вроде как и не почувствовал. У него же на первом месте был театр, ученики, а потом семья. Но в конце жизни, когда тяжело болел, все чаще стал вспоминать маму. А за два дня до смерти, держа меня за руку, грустно обронил: «А знаешь, я очень виноват перед ней».

Я папино предательство долго не мог простить, а потом осознал: он же вошел в историю театра как человек, умеющий тонко отображать характер современной женщины. Он чувствовал женскую душу, и этим свойством неумеренно пользовался. Ну не мог иначе. Еще при его жизни существовали десятки театраведческих диссертаций под названием: «Женские образы в творчестве Арбузова».

- А каким он был отцом?

- Строгим. В его понимание мы с сестрой Варей должны были расти спартанцами. Он заставлял нас делать зарядку, по утрам обливаться холодной водой. Сам он практиковал моржевание. В Балтийском море купался при шести градусах. Он привил нам любовь к живописи, к серьезной музыке. С малых лет водил нас в консерваторию и на вернисажи. Но были вещи, которые он терпеть не мог: массовое искусство, все эти ансамбли плясок и прочую самодеятельность. У нас в доме долгое время даже телевизора не было. Вообще отец запрещал делать три вещи: смотреть телевизор, играть в карты и читать журнал «Огонек». Дело в том, что журналом в то время заведовал его оппонент по общественной жизни и на сцене Анатолий Сафронов.