Ждет ли наших граждан всплеск полицейского произвола, в связи с принятием нового закона о полиции?
Гости – председатель наблюдательного совета Общероссийского фонда "Офицеры России" Цветков Антон Владимирович.
Ведущие – Александр Гришин, Елена Афонина, Елизавета Пчелкина и Александр Яковлев.
Пчелкина:
- 17 мая прошлого года дежурному ОВД позвонила рыдающая женщина и рассказала, что в квартире ее 36-летний зять Дмитрий размахивает ножом и угрожает их убить. На место семейного конфликта выехал молодой участковый, 19-летний парень Ринат Хафизов. Когда дебошир увидел милиционера, он пошел на него с ножом. А Ринат, возможно, испугался, возможно, просто понял, что физически не может одолеть здорового мужчину, и выстрелил прямо в него. Пуля попала в живот, и мужчина скончался еще до приезда «Скорой». Кроме того, следствие возбудило уголовное дело, чтобы разобраться в этой ситуации, сразу по двум статьям: за превышение должностных полномочий с применением оружия и причинение тяжких последствий, а также по факту убийства. Полагаю, что Ринат просто физически не мог справиться с этим мужчиной, а кроме этого, он даже не мог сделать предупредительный выстрел, потому что шальная пуля могла бы отлететь и ранить кого-то из детей.
Хочу сказать, что когда Ринат был еще в СИЗО, мэр Москвы выдал распоряжение наградить его почетной грамотой за проявленную смелость и решительность. За то, что Ринат спас жизни женщине и четверым детям. А после судебного заседания Ринату назначили всего лишь наказание в виде года условно.
Афонина:
- Эта история, которая произошла год назад, в нынешних условиях, когда с 1 марта вступил в силу закон «О полиции», может иметь совершенно другое продолжение. Потому как теперь у нас полицейские могут, что называется, спать спокойно и даже не задумываться о том, превысили ли они полномочия или нет. В Памятке гражданину о федеральном законе «О полиции» подробно разъяснено, в каком случае полицейский может применить оружие, когда он должен это сделать, и на что может рассчитывать человек, который оказался по ту сторону закона.
Вопрос нашей аудитории звучит так: боитесь ли вы, что полицейские, руководствуясь новыми законами, устроят еще больший беспредел?
Гришин:
- Я против такой формулировки. Я не понимаю, за что осудили этого участкового даже на год условно. Что значит беспредел? Человек остановил дебошира, который угрожал жизни и здоровью. Да, в новом законе есть положение, что если промедление применения силы или применения оружия создает непосредственную угрозу жизни и здоровью человека, которого полицейский должен оберегать по закону, либо самому полицейскому, он может применять оружие без предупреждения. Ну и что в этом страшного? Я в этом страшного ничего не вижу. Ребята, вы ведите себя по-человечески, нормально. Вам сказать «стоять» - значит, стойте. Вам сказано «поднять руки» - значит, поднимайте руки.
Афонина:
- Объясню, что здесь страшного. Страшно то, что теперь все это отдается на откуп полицейским. То есть им даже не надо будет оправдываться, вовремя они применили оружие или нет.
Гришин:
- Антон Владимирович, так ли это, и как вы оцениваете действия милиционера?
Цветков:
- Не будем вводить людей в заблуждение. Ни в каком СИЗО участковый не находился, а лишь первые двое суток провел в изоляторе временного содержания. Я лично туда выезжал, встречался с ним и разговаривал. Наряд милиции вместе с двумя участковыми выезжал еще утром, потом приехали медики, он же четырежды судимый, наркоман, алкоголик. И когда в 18.30 участковому поступил сигнал, он выдвинулся туда один. Год условно должен получить не он, а тот оперативный бестолковый дежурный, который отправил19-летнего младшего лейтенанта. Когда он туда приехал, то увидел, что вся квартира в крови. Он очутился один на один с человеком, многократно судимым, вооруженным ножом. Когда на него человек бросился с ножом, он в целях самообороны выстрелил.
Нечего было ему туда идти. Нужно было вызвать группу немедленного реагирования и вместе с ними туда заходить. Это первое.
Второе. Наша стандартная проблема: пока милиционер будет получать как гастарбайтер, мы с этим будем сталкиваться. 19-летний участковый - это абсурд. С моей точки зрения участковые должны отработать определенное время в патрульно-постовой службе. Я могу сказать, что за Рината я подписывал личное поручительство, чтобы его не арестовали. К сожалению, наша правоохранительная система устроена следующим образом, что если человек едет в СИЗО, то какой-то срок он уже получит. Иначе нужно будет выяснять, на каком основании он эти несколько месяцев до суда находился в СИЗО. Могу отметить, что, безусловно, в этой ситуации сыграла свою роль и беспрецедентная нормальная, человеческая поддержка коллектива и руководства ГУВД, и округа. То есть все нормально отнеслись к этой ситуации и просто парня не сдали. Хотя те двое суток в изоляторе временного содержания он провел фактически через несколько дней после выстрела. Его допросили, он приступил к служебным обязанностям, ходил на работу, жил. И вдруг ни с того ни с сего его арестовывают. Когда я с ним разговаривал, он просто реально не понимал, за что его арестовали.
Афонина:
- Антон Владимирович, давайте будем понимать, что участковые - это те, с кем сталкивается большинство из нас. Женщина, которую избивает муж, вызывает участкового к себе домой.
Гришин:
- Она звонит в милицию. Это оперативный дежурный направил. Оперативный дежурный должен был выслать экипаж ГНР – группу немедленного реагирования. А пацан – молодец, он смелый, пресек преступление. А если бы этот, извините за выражение, козел зарезал бы этих детей, тещу и жену?
Афонина:
- Хорошо. Представим другую ситуацию. Когда жена, которую терроризирует муж, ежемесячно устраивает ей порку, вызывает участкового и говорит: пожалуйста, приструните моего урода. Приструнили. Он пошел на участкового с кулаками. Ни ножа, ни сковородки у него в руках нет. Участковый считает, что это угроза его жизни, шмаляет этого мужчину. Всё, у женщины нет мужа.
Гришин:
- Да, имеет право.
Цветков:
- Елена, старый закон о милиции, новый закон о полиции…По большому счету, ничего не поменялось. Не надо никого вводить в заблуждение, что в новом законе что-то сильно изменилось в точки зрения применения оружия. Формулировки какие-то поменялись. Но, с другой стороны, суть закона, дух закона и буква закона четко прописывает, что сотрудник милиции имеет право применять оружие, если его жизни и здоровью угрожает непосредственная опасность, если жизни и здоровью граждан угрожает непосредственная опасность. Против кого он не имеет права применять оружие? Он не имеет права применять оружие против женщин, против несовершеннолетних, если видит реально, что это несовершеннолетние, либо он знает об этом заранее, и против инвалидов. Также он не имеет права применять оружие в местах массового скопления граждан, где он может своим выстрелом какого-либо человека просто ранить.
В чем вина этого участкового. Только в том, что он не дал себя зарезать. Человек ни за что получил год условно. Кстати, он не работает больше в милиции.
Афонина:
- Антон Владимирович, если мы сейчас вспомним истории, которые касаются рядовых граждан, когда были превышены пределы самообороны, я думаю, что сейчас это можно представить без труда. Вы идете по улице, на вас движется два-три человека, которые проявляют агрессивные намерения – сумку хотят вырвать, шапку с головы сорвать или начинают к вам цепляться. Вы, понимая, чем дело может обернуться, достаете газовый пистолет или любое другое оружие. Вы его раните или, не дай бог, убиваете – вы тут же оказываетесь под судом. Правильно? Превышение самообороны. У него не было в руках ничего.
Цветков:
- Во-первых, я бы порекомендовал гражданам, когда они сталкиваются с такой ситуацией, не достать пистолет (а то могут пистолет отнять и еще против них направить), а постараться избежать конфликта. А то сейчас все герои, понакупали себе пистолетов, начинают стрелять направо и налево. За это можно сесть, причем на реальный срок, в тюрьму. Если вы видите, что нет возможности избежать конфликта, надо постараться привлечь максимальное внимание граждан, то есть криками, еще чем-то. Если вы видите, что это не помогает, тогда вам необходимо защищаться. Но ваши методы защиты должны быть адекватными самой угрозе.
Афонина:
- Я обращаюсь к новому закону «О полиции»: «Если промедление применение силы создает непосредственную угрозу жизни и здоровью гражданина или сотрудника полиции, либо может повлечь иные тяжкие последствия, сотрудник полиции имеет право не предупреждать о своем намерении выстрелить в этого человека», то есть применить оружие. Где же здесь равные права человека, который себя защищает…
Цветков:
- Объясню. Почему-то вы стараетесь поставить и гражданина, и полицейского на одну табуретку. Это разные вещи.
Афонина:
- Мы равны перед законом?
Цветков:
- Минуточку. У полицейского еще никто не отменял его ответственность за бездействие. Только если вы как гражданин, проходя мимо, видите, что совершается какое-то преступление, просто прошли мимо – к вам нет никакой ответственности. А если полицейский не защитил вашу жизнь и здоровье, то его тоже могут посадить или уволить с работы. Потому что у него есть служебная обязанность – защитить граждан. Поэтому, вы как гражданин должны защищать себя, а как полицейский он должен защищать не только себя, но и граждан.
Почему возникает вопрос о том, что не всегда можно предупреждать? Потому что бывают случаи: достали и направили ствол на полицейского. Он что, должен сказать: подождите минуточку, вы имеете право убрать пистолет, я должен сделать два выстрела в воздух? А потом кто его будет хоронить – его семья, родные?
Милиционеров запугали. Он думает: меня ранят, а не дай Бог, посадят, кто жену будет кормить. Сейчас посадить милиционера намного проще, чем простого гражданина. Смотрите, милиционер застрелил четырежды судимого наркомана, и все говорят: какой он негодяй. А когда наркоман бросался с ножом, все говорили: милиционер зачем в него стрелял, а вдруг он бы его не насмерть зарезал? А вы в Америке попробуйте.
Гришин:
- Есть совершенно железное правило. Есть приказание сотрудника правоохранительных органов. Сказано «стоять» - значит стой.
Афонина:
- А если это подросток-наркоман?
Гришин:
- А если бы у бабушки было что-то другое, она была бы дедушкой. Есть понятие безопасного расстояния. В тех же самых США 5 или 8 метров. Если человек в ответ на приказание полицейского сокращает это расстояние, он имеет право применять оружие против него, и ему никаких последствий не будет. Если вас в Штатах остановили за рулем, сидите – руки на руль, не дай бог куда-то полезть в карман, не дай бог вылезти. Это уже расценивается как поведение ненормальное и дает полицейскому право расстрелять вас. И ему ничего за это не будет.
Афонина:
- Давайте выслушаем телефонные звонки. Кирилл, вы в эфире.
Кирилл:
- Очень хорошо вы сейчас рассказываете про Америку. Я видел видео, когда пьяный мужчина вышел из машины (полицейский остановил), у него в руке был нож. Он пошел на полицейского, и тот его сразу застрелил. Дело в том, что в Америке все эти вещи прописаны четко и понятно. Когда полицейский застрелит гражданина, он отстраняется от работы, на него открывается дело, и судмедэксперты устанавливают, действительно ли этот человек угрожал ему. Если есть видеопленка, значит, смотрится видеопленка.
Этот юноша стрелял в мужчину, который занес над ним нож. Мы не видим решение судмедэксперта. Можно установить, что рука была поднята в момент выстрела, и в этой руке был нож. Мы говорим о том, что расследование не проводится как надо, прикрывается милиция (это свои). Мы сейчас об этом говорим.
Гришин:
- Назовите конкретные случаи, когда прикрыли милиционеров-убийц, которые убили просто так.
Афонина:
- Давайте вспомним историю, которая произошла с подростками, которых расстреляли в машине только потому, что сотруднику ГИБДД показалось, что у подростков был пистолет.
Цветков:
- Я вас уверяю, что озлобленность и жестокость подростков-наркоманов намного выше, чем у трезвых взрослых. Не делайте из них ангелов.
Афонина:
- А если у него в руках нет оружия? Он что, грызть полицейского будет зубами?
Цветков:
- Если у него нет оружия, то полицейский против него оружие не будет применять. Тем более если это несовершеннолетний. Что касается полицейского или милиционера, который застрелил кого-либо. По любому факту убийства возбуждается автоматически уголовное дело. Уголовные дела в отношении или по факту совершения действий сотрудников полиции, милиции расследуют органы прокуратуры, в частности, Следственный комитет при прокуратуре. Для него милиционера посадить – точно так же, как для милиционера посадить гражданина. Никакой там корпоративной этики нет. Нет корпоративной этики между Следственным комитетом при прокуратуре и милицией. Сажают милиционеров зачастую совершенно зря. Афонина:
- Антон Владимирович, скажите, а участковых учат стрелять не на поражение, а в руку, в ногу?
Цветков:
- В новом законе «О полиции» прописано четко, что выстрелы должны идти именно на предотвращение нападения, угрозы. Безусловно, по закону он должен был выстрелить в конечность (в ногу, руку), тем более он стоял на расстоянии двух метров. Когда он видел, что человек стоит напротив него с ножом, ему надо было отойти хотя бы на расстояние 5-7 метров. А когда он в упор стоит, держал пистолет, от него отмахивался, он интуитивно так и выстрелил.
Афонина:
- У нас еще телефонные звонки. Леонид Сергеевич, здравствуйте.
Леонид Сергеевич:
- Вы очень много времени потратили на то, чтобы выяснить (по существу это работа суда, следствия), кто прав, кто неправ. Вопрос в том, какой личностью должен быть полицейский и кем должны быть мы. Полицейский обязан брать на себя всю ответственность. И в тот момент, когда возникло напряжение, единоличным образом решать все, руководствуясь законом, перед богом и перед совестью. Он не должен быть трусом. Если полицейский думает о том, что у него семья без денег останется, ему не надо идти в полицию.
Афонина:
- Насколько я понимаю, у тех, кого сейчас тестируют и переводят из милиции в полицию, по-прежнему психологического тестирования нет в нужном объеме.
Цветков:
- Есть определенная вина и средств массовой информации. Вы сами направляете граждан на противодействие сотрудникам полиции. Это очень плохая тенденция. Есть представитель власти, представитель полицейской структуры. Он по отношению к вам произвел определенное действие, высказал определенное требование. Вы ему обязаны подчиниться. А дальше вы эти его действия можете обжаловать либо у вышестоящего руководства, либо в прокуратуре.
Гришин:
- Есть определенные действия, которые не выходят за какие-то пределы правового поля, за пределы закона. А есть засовывание швабры в задницу, избиение табуретками, натягивание противогаза и т.д. Не надо здесь возлагать вину на журналистов, которые, как всегда, «не так написали». Потому что, если бы руководство органов внутренних дел не покрывало раньше своих сотрудников, все эти пытки, когда опера действительно бьют в одной комнате, а в соседнем кабинете народ все это слышит, и им это глубоко по фигу… Если бы не было такого покрывательства со стороны руководства, то, извините, тогда бы не было такого беспредела, который действительно имел место, и сейчас имеет место быть. Я против криков о том, что произвол полицейский, беспредел полицейский. Но начальство стало относиться иначе. А то СМИ, журналисты опять виноваты, что в отделении милиции табуретку в задницу засунули.
Цветков:
- За то, что куда-то что-то вставляют и бьют, милиционеров достаточно много сажают. В милиции ежегодно гибнет более 400 человек. И если в рамках этого мы будем настраивать милиционеров: смотрите, сколько гибнет, поэтому давайте, почаще открывайте огонь, - что из-за этого произойдет? Есть конкретные случаи преступлений, есть подонки, которые, как вы говорите, бьют людей. Их надо выгонять из полиции. Если они совершили уголовное преступление, их надо сажать в тюрьму.
Афонина:
- Подвожу итоги. 85% позвонивших боятся, что полицейские, руководствуясь новыми законами, устроят еще больший беспредел. Таковы итоги нашего сегодняшнего разговора.