Жену Александра Пороховщикова хотят выселить из квартиры

Разругались в пух и прах родные люди из-за двухкомнатной квартиры на престижном Комсомольском проспекте, в которой брат с сестрой родились и выросли.

- В этом году скончалась моя мама, отец же умер десять лет назад. Квартира была приватизирована на троих – маму, папу и меня, без выделения долей. Незадолго до смерти мама Зоя Михайловна написала завещание, по которому я становилась владелицей 2/3 жилплощади. Хотя фактически я давно являюсь собственником всей квартиры: содержу ее и плачу кварплату, на мои деньги был сделан ремонт, - рассказала нам Ирина.

Зоя Михайловна всегда близко общалась с дочерью и зятем - Александром Пороховщиковым. В Александре Шалвовиче души не чаяла: последние 15 лет она была парализована, и все заботы по уходу за ней легли на плечи актера. Сын Владимир участливостью не отличался – но вспомнить о семье его заставил имущественный интерес. После кончины Зои Михайловны он заявил, что также претендует на жилье.

- Отцовская часть квартиры после его смерти перешла нам с братом в наследство. Сейчас Володя требует в суде, чтобы ему отошла 1/9 квартиры, или пять метров, - объяснила «Комсомолке» Ирина. Пороховщиков пытался выкупить жилплощадь у Ириного брата, но тот запросил такую заоблачную цену, которую народному артисту было не осилить.

- Володя нас просто начал шантажировать. Сумма зашкаливала за миллион рублей. «Поскребли по сусекам» и с огромным трудом отыскали 800 тысяч (По оценкам риэлторов, пять метров даже самого лучшего жилья на Комсомольском проспекте и не стоят больше, чем 800 тысяч рублей - прим. ред.) А Володю охватил новый приступ жадности. Меньше, чем за один миллион 300 тысяч, жилплощадь не продам, - таковы были его последние условия, - объясняет Александр Шалвович. Иначе как вымогательством денег, Пороховщиков действия своего шурина назвать не может. Ищет ему оправдание, - но как можно относится к человеку, фактически бросившему престарелых родителей? - Отец Ирочки был замечательным человеком, но имел один серьезный недостаток – много пил. Под конец жизни это был очень больной человек, нуждавшийся в помощи. Из-за сахарного диабета он практически перестал двигаться. А на мне еще был 93-летний отчим. И вот каждый день я вскакивал в шесть часов, тащил на себе отчима в туалет, потом мыл его как маленького ребенка, и мчался к Ириному отцу. Ему я готовил завтрак, обед, переодевал его и только потом ехал на съемки. У Иры в то время тоже был напряженный график - она работала пресс-секретарем одного из телеканалов. Уже тогда отношения Ириных родителей с сыном дали трещину. Он не хотел ничего о них знать, занимался куда более насущными проблемами - строил дачу. Его жена и дочка очень редко навещали пожилую пару. А уж когда Зоя Михайловна вышла на пенсию, похоронив мужа, Володю и его семью как корова языком слизнула. - Все, исчезли, - рассказывает Пороховщиков. – Теща тоже стала плохо себя чувствовать: ее парализовало. И опять я ухаживал за ней: кормил, подмывал, оплачивал всяких нянечек и сиделок. Володя ни рубля не дал на лечение. Это было невыносимо тяжелое для нас с Ирой время: весь день я находился возле тещи, видя ее мучения, а вечером с благостной улыбкой играл в театре, хотя на душе кошки скребли. Из-за переживаний у самого ухудшилось здоровье: на сцене вдруг из носа могла пойти кровь. До глубины души обидно, что вся любовь к Зое Михайловне мне вышла горбом: я сам теперь пенсионер, инвалид второй группы, и - кто бы знал! – стал заклятым врагом для близкого родственника.

-А найти компромисс с Володей не пробовали?

-Да куда там! Дело зашло слишком далеко. Теперь ждем от суда справедливости... Первое слушание состоится 22 февраля.