Сижу, «Мурку» слушаю, и не понимаю, чего на меня бабы злятся?

Одна интересная и приятная даже невооруженному глазу дама письмо из Швеции прислала. Она, собственно, корреспондент «КП» по Северной Европе - Наталия Грачева. Филолог, сценарии пишет, и вообще... Захотелось ей пообщаться с кем-то из умных на исторической родине, вот и…

Привет тебе, Варсегов, из Швеции.

Сижу сейчас в халате с маленькой дочкой на руках, которую еще предстоит здесь за границей русскому языку учить, читаю твою последнюю заметочку, хоть и зарекалась уж их читать…

(это она про колонку «Молодые девушки и денежные средства надоели уже до одури» - Н.В.)

Наталия Грачева

«Молодые девушки» и «эпицентры» тебя тревожат… Лучше бы подумал, почему у нас язык стал бандитским. Заимствования и канцеляризмы, видишь ли, всех раздражают. А то, что мы перешли на уголовный жаргон — все, от первых лиц до последних морд — это нормально? Мы платим «кусками», то есть тысячами, мы мотаем срок, мочим, кладем с прибором, очкуем, отбрасываем копыта, прокалываемся, отмазываемся, строчим телеги, пьем водяру, вешаем лапшу на уши, играем в ящик, гнем горбатого, обламываем рога, паримся и пашем в конторах, шестерим. О мусоре вот я пишу статейку— так всем объясняю, что не о милиционере, а об отбросах. Все вышеперечисленное — представь себе, из тюрем и лагерей. Может, конечно, ты и не заметил, но даже эстрада у нас цветет, как воровская малина. Но мучают тебя при этом, конечно же, «лесные массивы».

Варсегов

Здравствуй, Наталия!

Отвечаю. Язык не стал, а всегда был бандитским. Не знаю, как там у вас в Швеции, не бывал, а нашим людям воздуху языкового не хватает. Ведь «правильный», рабочий русский язык убог и скучен. А хочется яркого, смачного, ободряющего словца! Вот и ищет народ чего-то повеселее.

Все в жизни имеет смысл. Образность языка необходима для пробуждения в человеке творческого начала. Инженер, читающий, например, «Правду» советского образца, не сможет что-то изобрести, в отличие от инженера, читающего, скажем, колумнистов «КП».

Было бы идеально, если бы массы, питающие влеченье к слову, приходили бы к языку Есенина, Окуджавы… Тогда бы производимый ими товар был самый отличный в мире. Но в России нет института культуры, и потому большинство народа не в силах постичь даже не самое сложное из высокого, например: «Как будто вечен час прощальный, Как будто время ни при чем... В минуты музыки печальной Не говорите ни о чем». (Николай Рубцов). И при нашей низшей культуре воспитание блатняком имеет большое положительное значение. Меня, скажем, с колыбели обучали каким-то примитивным стишкам про зайку. Были они пустые, ничего не давали мозгу. Но однажды на колхозной конюшне, лет этак в шесть, я услышал произведение, которое встряхнуло мое сознание и заставило широко посмотреть на жизнь, удивиться загадкам сложности мироздания и ступить на путь философии. Это была частушка такого плана: «Как у нашего Мирона На … сидит ворона. Как ворона запоет, У Мирона … встает!»

Полагаю, что с этого момента мой мозг в попытке постичь столь не простой художественный замысел данного произведения, и начал бурно развиваться на пользу обществу.

Если б стихи про зайку писали столь же талантливо, то наши дети, минуя блатняк и даже презирая его, выходили бы сразу на высокий культурный уровень. Но, повторюсь, за неименьем первичной культурной почвы в дошкольных и школьных заведениях нам приходится изначально учиться на чем-то пошлом, а дальше уж у кого как пойдет развитие.

Грачева

Да врешь ты, не был бандитским наш язык. Воры на нем говорили. А не царь, не Толстой, не инженеры, учителя и врачи, и даже не дворовые девки. Разве что несколько литераторов позволяли себе блатное словцо, курсивом выделенное, при передаче прямой речи преступников. Но Россия ведь всегда сидела. «От сумы и от тюрьмы...» Просто сильна была другая культура и другие категории людей. В советское время — кастовая идеология худо-бедно барьер ставила. Физики, лирики. Технари, конечно, в основном. Свой «говорок» придумывали. А нынче у нас на поле языкового боя один победитель — блатной. И веселые компьютерщики со своими «медведом» и «ржунимагу» попрать его не могут. Как-то девчонкой еще ездила я в лагерь интервью делать. Так вот зэки со мной тогда на моем языке общались. А сейчас на Преображенке как на зоне. А может, и в Большом театре — давно не была. Кстати, ты по мудрости своей великой не путай «блат» и мат. Насчет Мирона — так это второе. Это и Пушкин мог в мужской компании. Новенькое нынче то, что мы все на «фене» с некоторых пор «ботаем». Вот об этом и поразмысли. Тут тебе и наши «университеты», и «институт культуры» понятней станет. Да, про зайку-то забыла. А ты, Коль, про Петушка пробовал Золотого? Или на крайний случай про Конька Горбатого? Извини — Горбунка...

Варсегов

Гы-гы-гы! Если ты против мата не возражаешь…, я бы тогда удивительную историю про Мирона без пробелов тебе отправил. А чего тебя жаргон-то блатной коробит? В трудных жизненных ситуациях он очень полезен. Будь я, например, руководителем балетной труппы, взбадривал бы танцовщиц перед выходом на сцену, похлопывая по попам: «Не очкуй, Настюха! Публика схавает! Ножкой резвее дрыгай!». И это расслабляло бы их куда лучше, чем: «Сосредоточься и соберись!».

И вообще, русские, особенно у вас в заграничье, говорящие нарочито культурно, вызывают у меня… беспокойство что ли? Ну, я-то знаю, что наш человек на данном этапе развития дик и безнравственен. И всякий, скрывающий истинную личину под маской культурного языка, полагаю, для меня куда опасней, чем тот, у которого на распахнутой груди доходчиво написано: «За всё лягавым отомщу». Еcли последний всегда предсказуем и управляем при правильном обращении с ним, то от первого только и жди – нальет тебе спящему яду в ухо и бабу твою уведет.

Про петушка с Горбунком я пробовал, но что-то не пронимало…

Грачева

Ну, конечно, ближе тебе блатняга! Не Шаламов, заметь, который в редакциях все-таки «родной речью» говорил, а именно дружок из этой категории. Знаешь анекдотик? Идет барышня по кладбищу — ей навстречу мужик. Девушка ему говорит: «Ой, а вы не могли бы меня проводить? А то я покойников боюсь». Тот так и закатился: «Гы-гы-гы! А чего нас бояться-то?» Нет, Варсегов, я не говорю, что ты небо в клеточку видел. Но впитал культурку прекрасно, как Наташа Ростова — русский дух в танце. А «йаду» в ухо тебе уже и без меня налили. Да ты и сам вместе с нами со всеми попивешь его из копытца не без приятности. Только о том, в кого мы после этого источника превратимся, лучше я не буду говорить. На нашем новом языке это шибко оскорбительное ругательство. Данную сказку я бы и вообще в связи с напряженной ситуацией из употребления изъяла. Все-таки за ребенка своего волнуюсь — ляпнет еще в парке культуры про этого... Серенького... Бе-екает который...

P.S. Понятно теперь, конечно, что и «Петушок» тебя не греет. Хоть бы и с золотым гребешком. Так еще же — вспомнила — про златую цепь есть! И нечисть вокруг там подходящая. Великий был писатель Пушкин, все предусмотрел.

Варсегов

Эх, Наталя, очкуя быть тобою не понятым, все же отвечу так. Ты, как и многие ученые бабы, склонные к романтизмо-патриотизму, блуждаешь в потемках ложного представления о каком-то там бывшем светлом. И зэки у тебя на твоем культурно-девичьем языке говорили, и физики с лириками – про ветку сирени в космосе…, и сказочные петушки-козлики не вызывали сомнений в сексуальной ориентации…, и песни пели душевные «снятся людям иногда голубые города, у которых названия нет…».

А теперь-де мы тут из бывших агнцев в козлищ превращаемся! Потому что стали по фене ботать. Не, Грачева, это мы снаружи так выглядели – прилично. А внутренне были мы еще хуже, чем ныне. По себе, например, сужу. Раньше язык мой был связан, и я писал не своим, исключительно лживым (так было положено) словом. И были мы в те времена в большей степени хитрецами, козлищами под масками агнцев.

Теперь мы (пусть и не целиком) достаточно вольны, чтоб говорить почти во весь голос и очень широким набором слов. А, следовательно, вольны и нравственно развиваться. Ну, фенеботаем мы немножко, в отместку проклятому прошлому и все еще от него отмываясь. Но, если Россия вдруг обернется немытым ликом своим к высокой культуре, окультурится и язык.

Ладно, давай уж сегодня на этом закончим и вовлечем в разговор читателей.

Впрочем, пусть последнее слово за тобой будет.

Предлагаю тебе посмотреть в тему нашего разговора вот это гениальное произведение.

Называется «Мурка на украинском языке».

Мы с моей кошкой Ясей под эту Мурку фитнесом занимаемся. Рекомендую!

Грачева с последним словом

С одним твоим утверждением могу согласиться. Что мы сегодня «почти вольны говорить». «Почти» - это как раз то, что чистым классическим русским языком сказать можно.

В заключение могу констатировать, что ты, Николай, - языковой гайдаровец. «Отпусти рынок, он и оживится». Еще как оживился бандиты пришли. А потом уж и кризис вдарил. А язык это даже не рынок. Это еще богаче. Теперь тебе остается Чубайса пригласить и устроить приватизацию. Отдать последнюю общественную собственность в частные руки. Чего уж теперь стесняться? Считается, конечно, что язык в общественном пользовании, а на деле уже под «крышей». Так что, «Мурку» слушаем дружно. Готовимся.